Всё как всегда - Клэр Ломбардо

у вас есть дача у озера, – рассеянно сказала она, хотя – очередная неизбежность Руссо, – конечно же, как у них не быть дому на озере. Взглянув на небо, она увидела лишь голубую даль. – Когда повалит снег?

– Прямо сегодня. У тебя точно все в порядке?

Она кивнула, не решаясь заговорить. Ей уже не верилось, что она сможет управлять машиной, да и вообще в данный момент она не доверяла себе ни в чем.

– Чем собираешься там заняться? – спросила она наконец. Вопрос прозвучал слишком резко, если не сказать истерично. – На озере?

– Просто ненадолго уезжаю из города. Мне требуется… – Он обвел жестом подъездную дорожку, флигель, и, если Джулия не ошиблась, ее саму. – Сменить обстановку, – договорил он.

– Ну да, – сказала она. – Я тебя услышала.

Он с минуту сверлил ее взглядом, а затем повернулся, чтобы поправить коврик в грузовом отсеке.

– И где же находится ваш дом у озера? – спросила она.

– Возле Шебойгана, – сказал Натаниэль, и она кивнула, как будто знала, с чем это едят. Когда они с Марком ездили в Висконсин проведать свекра со свекровью, машину всегда вел Марк.

– Заманчиво, – сказала она.

– В самом деле неплохое местечко, – сказал Натаниэль, захлопывая люк, и поднял на нее взгляд. – Слушай, присоединяйся, а?

– Ты серьезно?

Это, похоже, заставило его взять паузу.

– Шутка. Но… вообще-то… Ты бы согласилась? Поехать со мной?

Она словно бы составляла списки, пытаясь уснуть: между делом, по одному пункту. В принципе, она могла оставить здесь свою машину и пересесть к нему. Немного проехав, они бы тормознули, чтобы купить ненужную одежду, установить контакт. Мысли приходили к ней с удивительной легкостью; мозг работал изобретательно и быстро, внушая ей гордость и одновременно страх. «Бену было бы лучше, Бену было бы лучше, Бену было бы лучше», – заклинанием вертелось у нее в голове. Она задумалась, не рухнула ли на дно каменистого ущелья, но нет: это было свободное падение в бездну небывалой глубины.

– Конечно, – сказала она.

Натаниэль вскинул брови:

– Серьезно?

– Серьезно, – подтвердила она и оглянулась на Руссо; солнце ослепительно сверкало в кухонном окне, мешая определить, не наблюдает ли за ней Хелен.

19

На выезде из города им преградила путь похоронная процессия, и Джулии стало не по себе: озираясь по сторонам, она гадала, не застукает ли их какая-нибудь мамаша из «Светлых улыбок», а то и соседка – всем интересно, что делает в пикапе с этим молодым красавцем недовольная затворница, проживающая в основательном доме на Супериор-стрит.

Натаниэль запел с водительского места: «Я вижу цепь машин, здесь только черный цвет…» Давным-давно Джулию с Марком занесло в подвал какого-то бара на блюграсс-трибьют-группу «Роллингов»; они продержались три песни, а потом она, стиснув зубы, вытащила его через заднюю дверь на улицу.

– Что такое? – переполошился он, и она стала искать сигареты.

– Вот это, – сказала она, жестом указывая на бар, – было самое худшее, что со мной приключилось в этой жизни.

И они оба рассмеялись, после чего Марк не один месяц подкрадывался к ней сзади, обнимал за плечи и хрипловато выводил: «Ты радуга моя», а она хохотала до потери пульса.

Мурлыча припев, Натаниэль постукивал пальцами по рулю и через несколько секунд взглянул на нее.

– Что? – спросил он, а затем: – О, черт, это же святотатство, верно? Прикалываться над мертвецами?

– Ну, вроде того, – сказала она. – Но я…

Она вдруг почувствовала себя дурой. Нельзя говорить «Это моя фишка, наша с мужем фишка» по поводу текстов «Роллинг Стоунз» – это все равно что сказать: «А вот это мой продуктовый магазин», особенно когда сломя голову бежишь от мужа. У нее засосало под ложечкой.

– Проехали, – сказала она.

Шествие закончилось, на светофоре Натаниэль прибавил газу, и вдруг они оказались на шоссе; внезапно, без своего сына, она оказалась на шоссе и почувствовала легкое головокружение. Тишина в машине стала неприятно гулкой.

– Расскажи мне о своей книге, – попросила она, хотя ей меньше всего хотелось слушать эти бредни.

Она вдруг почувствовала себя его училкой или попутчицей в затяжном трансатлантическом перелете. У нее никогда не возникало потребности заполнять пространство разговорами; мало ли чем его можно было заполнить.

– Ну, – сказал он таинственно, – она все еще на стадии планирования.

Закрыв глаза, Джулия вдавила затылок в подголовник. Натаниэль сообщил, что задумал рассказ о нелегальном посещении чикагских клубов, и под эту невероятно нудную тему, как нетрудно было предвидеть, они двигались вдоль озера Мичиган, мимо границы с Висконсином, – тем же маршрутом, каким она ездила с мужем в Ла-Кросс к свекру со свекровью. Натаниэль переключился на сюжет о том, как старшеклассником пытался пробраться в «Пустую бутылку», чтобы посмотреть Built to Spill, и вынужден был драпать от полицейских.

– Кажется, я была на том концерте, – смутно припомнила она.

– Обалдеть, серьезно?

Она кивнула, впиваясь пальцами себе в бедро. С кем она ходила, уже вылетело из головы: это было еще до встречи с Марком, в том унылом, бесконечном возрасте слегка за двадцать, когда ты можешь оказаться где угодно, заниматься чем угодно – и никому до этого нет дела. Но она помнила каждый концерт, на который ходила с Марком: последний раз это было перед рождением Бена: в «Аудиториуме» выступал Пол Саймон, сидели они в пятом ряду; она была на шестом месяце беременности и, услышав «Still Crazy After All These Years», прослезилась.

Натаниэль не унимался и теперь разглагольствовал о плюсах и минусах магистратуры, не обращая внимания на то, что она вот-вот окочурится на пассажирском сиденье рядом с ним. Его это и не должно было волновать. Он не виноват в том, как она себя ведет; он не обязан сознавать масштабы этого события: она умотала в другой штат, никого не поставив в известность. Она могла только гадать, каково это – быть таким беззаботным, самоуверенным, заносчивым красавчиком, сыном богатых родителей, которые от тебя без ума и готовы слушать все, что тебе приходит на ум.

– Моя мама считает, что это неудачная идея, – сказал он, и она заставила себя сосредоточиться.

– Что ж, – ей вспомнились слова Хелен о его писательском даровании. В знак солидарности она расправила плечи, приняв уверенный вид мамаши из пригорода, который демонстрировала на родительских собраниях и в магазине «Build-A-Bear». – Зато это шикарная инвестиция.

– Боже, это она велела тебе так говорить? – спросил он.

– Нет, – отрезала Джулия и, поскольку только сейчас осознала, что он лихачит, обхватила пальцами рычаг переключения передач, который Марк вслед за своим школьным приятелем, в упор не замечавшим красный свет, называл «кочерга для врага».

Марк не имел