Всё как всегда - Клэр Ломбардо

Хелен, как будто это нормально, как будто Джулия должна соображать: привыкнув слышать в этом доме названия непонятных международных направлений и замысловатых кухонь, она догадывалась, о чем идет речь. – Хотя я знала об этом еще до того, как он мне сказал. Вернее, подозревала. У тебя же на лице все написано. И у Нэйти тоже. Уже по одному вашему виду я поняла, что вы можете сблизиться.

– В точку, – сказала Джулия в полном опустошении.

– С твоей стороны это, по-моему, не совсем очевидный выбор. Но в некоторой степени не лишенный смысла – как для тебя, так и для него. Вы оба заблудились. И я спокойно восприняла то, что он тебе открылся.

– Хелен, я не… Он мне не открывался.

– Вы оба оказались на сходных позициях. Прекрасные люди, угодившие в житейский тупик.

Джулия еще не слышала, чтобы Хелен так говорила о других, и это задело ее гораздо сильнее, чем можно было представить.

– У меня… маленький сын, – запинаясь, выдавила она. – Я по-прежнему замужем, и Марк – не тупик.

– Не ты ли говорила мне, когда мы только познакомились, что большую часть своей жизни была несчастна?

– Вряд ли я прямо так выразилась, – возразила она. – И в этом нет… нет вины Марка – никогда не было.

– Равно как нет и моей вины в том, что Нэйти так заплутал. – сказала Хелен. – Но это не означает, что я не имею права желать ему самого лучшего.

– По-моему, это необъективное сравнение. – Джулия чувствовала, как в ней закипает гнев; она никогда раньше не злилась на Хелен, но этот безапелляционный тон вызывал нечто похожее на ярость. – И, вполне возможно, твоя вина отчасти в том, что он слишком заласкан.

– Приходи ко мне через двадцать лет, – сказала Хелен. – И мы поговорим о том, легко ли перестать заласкивать.

На лице Хелен промелькнуло самодовольство, и от этого у Джулии засосало под ложечкой. Она никогда не будет так гордиться своей жизнью, как Хелен, с такой готовностью отстаивать свои позиции. Ей не дано испытать такое примитивное удовлетворение своим существованием.

– Хелен, тебе… – Она затруднялась в выборе слов. – Ты хотела, чтобы это произошло?

– Ой, я тебя умоляю, Джулия, не делай из меня преступную интриганку. Конечно, я этого не хотела. Я просто говорю, что для меня эта ситуация не лишена определенного смысла. Два человека – и каждому недостает друга.

– Мой брак, судя по всему, висит на волоске.

– Ну, ты же не возлагаешь вину на меня, дорогуша, – сказала Хелен.

Джулия в ошеломлении помотала головой.

– Нет. Я одна виновата.

– А Марк в курсе?

Джулия пристально вглядывалась в сучок на деревянной столешнице.

– Не уверена.

– А ты хотела, чтобы он узнал? – спросила Хелен. – Разве тебе не приходило в голову, что такое возможно?

– Так далеко я не заходила, – ответила она. – В своих мыслях. На самом деле я даже не позволяла самой себе об этом задумываться.

Как же глупо это прозвучало вслух; как глупо выглядела она сама, глупая, эгоистичная Джулия.

– Вот этого я понять не могу, – сказала Хелен более мягко, чем ожидала Джулия. – Такие вещи… Ты не обижайся, но для Нэйти такое в порядке вещей. Но ты-то, дорогуша: у тебя есть голова на плечах, а со стороны кажется…

– Что? – встрепенулась Джулия. – Что кажется с стороны?

– Что ты нацелена, – осторожно сказала Хелен, – все это спалить.

Она не стала отрицать; она позволила Хелен получить удовлетворение от очередного попадания в яблочко.

– Почему, как ты считаешь? – спросила Хелен.

Как сложилась бы ее жизнь, не случись в ней встречи с Марком? Одинокая, бесследная жизнь. Джулия не могла представить себе мир без Бена, но у нее было твердое убеждение, что он в любом случае появился бы на свет, через ее посредство или без, как частица жизненной силы, необходимое звено для продолжения Вселенной.

Куда легче было представить Марка без нее. С ним все было бы в порядке. Он точно так же стал бы хорошим отцом, найдя себе новую половинку, чей настрой больше отвечает его собственному. Неужели она все это время просто пыталась форсировать события? Или, по сути, старалась навязать ему свою волю, чтобы ускорить неизбежное?

– Я знаю, что их не заслуживаю, – сказала она. – Не заслуживаю того, что у меня есть.

– Ну уж, Джулия: что ты имеешь в виду? Комфорт? Счастье? Близких, которые тебя любят? Почему ты решила, что заслуживаешь этого менее, чем кто-либо другой?

– Я все разрушаю, – сказала она. – Я не создана для такой жизни.

На ее собственный слух это прозвучало нытьем, а на лице Хелен отразилась такая откровенная жалость, от которой становилось дурно.

– Дорогуша моя, – сказала Хелен, и у нее в голосе было одно лишь сострадание; а ее ладонь, накрывшая руку Джулии, не излучала ничего, кроме доброты.

И все же у Джулии возникло такое чувство, будто ее распластали, сорвав покровы: жалость Хелен опаляла ее огнем; жалость, которая – как было не заметить этого раньше? – обнаруживала себя с первого дня.

– Мне пора, – сказала она.

Лоб Хелен избороздили хмурые морщины:

– Джулия.

Разумеется, Хелен благополучно обойдется без нее, сбросив с плеч долой бремя чужих кризисов.

– Хелен, – выдавила она. – Я, право, не…

Она никогда не умела расставаться, ее этому не учили. Как признаться Хелен, что ей будет ее очень не хватать? Как поблагодарить ее за спасение, пусть даже она действовала только из соображений морального долга, будто выхаживая птицу с перебитым крылом?

– Джулия, прошу тебя.

«Хелен, я люблю тебя» – не могла же она сказать это вслух. Бывали дни, Хелен Руссо, когда я любила тебя больше, чем собственного мужа.

Надевая пальто, она чувствовала на себе взгляд Хелен. Все это она могла бы проговорить, но смолчала, что, впрочем, тоже оказалось вполне уместным.

* * *

Поскольку Вселенная, судя по всему, настроилась на волну того дня, нетрудно было предположить, что на пути к машине ей встретится Натаниэль Руссо. Он маячил в конце подъездной дорожки, спускаясь по лестнице каретного флигеля с парой беговых лыж.

– Стопэ, – завидев ее, сказал он, и Джулия поняла, что плачет, причем расплакалась еще до того, как вышла за дверь дома Хелен. – Что стряслось?

Она загородила глаза ладонями.

– Ничего, все прекрасно.

– Видок у тебя – не так чтобы очень, – сказал Натаниэль.

Она заметила пикап его отца, припаркованный вплотную к флигелю, с парой мягких дорожных сумок и аккуратной вязанкой поленьев в багажнике.

Натаниэль проследил за ее взглядом.

– На выходных обещают снежные заносы. Я ненадолго уезжаю на озеро – там у нас дача.

– Я не знала, что