Румынский рассказ - Эуджен Барбу

долгое время Она ему явилась… Но вот однажды утром к Беноне пришла целая делегация решительных людей. Через закрытую дверь Беноне учинил им короткий и строгий допрос. Деваться было некуда, Беноне отпер дверь, с улыбкой встречая пришедших, — он знал, что так полагается. Значит, опасность пришла раньше, чем он ожидал. Пригласил гостей сесть на железную койку.

— Ты большой человек, товарищ, молодец!

— Да что вы, недостоин чести.

— Брось, Беноне, научишься!

— Нет у меня уровня, товарищи!

Он доказывал им, что слабоват в политике, а слабоват — значит, не может, а не может — пусть его оставят в покое. Но эти трое не отступали, утверждали, что отказ Беноне — это было бы большой потерей для города и для каждого гражданина в отдельности; товарищ Беноне заткнул уши, улегся на кровать и закрыл глаза. И только закрыл глаза — о сладкое волшебство! — увидел себя в зеркальной комнате и тысяче ликов, окруженным тысячью обнаженных блондинок. Но, как ни старался, убедить тройку гостей не мог, и тогда они предложили Беноне условие: для начала, чтобы он смог подрасти на работе, дадут ему пост не слишком политический и не очень важный, поскольку у Беноне нет соответствующего уровня, а раз так, то… Скромность Беноне была вознаграждена с лихвой: через два часа его назначили председателем одного из профсоюзных комитетов городка Б. Во время церемонии назначения, изрядно скучной, со сбивчивыми речами, Беноне одолела дремота, глаза слипались, и тут же — о чудо! — он опять оказался в волшебной комнате. «Где бы ты хотел жить?» — спросили Беноне его подчиненные, показывая ему список адресов. Вопрос показался Беноне совсем неуместным. Он ответил, что ему по душе его комнатушка в мансарде, там тихо и хорошие соседи. «Скромен, ох скромен», — заметил один товарищ, а другие начали наперебой доказывать, что немыслимо председателю, какой бы он ни был скромный, жить кое-где и кое-как, потому что в первую очередь пострадает престиж должности. Секретарша стала загибать пальцы — сколько примерно комнат должна иметь квартира председателя. Спальню надо? Надо! Кабинет надо? Надо! Кухню надо? Надо! Небольшую гостиную, где можно было бы проводить совещание на дому, надо? Надо! Кроме того, разные подсобки и холл. Разве только буржуазия имеет право жить в человеческих условиях, а мы нет?! Такой председатель, как товарищ Беноне, по макушку занятый делами с утра до вечера, достоин таких апартаментов! Он должен высказаться — да, выбрать себе квартиру, и точка. И снова Беноне подсунули список. Остро отточенным карандашом товарищ Беноне пометил все адреса.

— Я хотел бы, если можно…

— Конечно, можно!

— Я хотел бы в дом Гаврилеску.

— Вот пример потрясающей справедливости! — воскликнула секретарша. — Товарищ Беноне будет жить в доме, где едва не лишился жизни ради нас…

— На втором этаже, — осмелился добавить Беноне.

Зеркальная комната была в полной сохранности. Постепенно товарищ Беноне узнал много ее секретов: нажмешь кнопку — открывается шифоньер, нажмешь другую — открывается в буфете бар, третью нажмешь — играет таинственная музыка, вызывающая томные желания. Из всех покоев Беноне больше всего нравилась зеркальная комната, и решил он поставить здесь диван, на котором будет спать, и письменный стол для работы. Но через несколько дней Беноне стал испытывать острое чувство неудовлетворения: что-то было не в порядке, в комнате кого-то не хватало. Беноне смотрелся в зеркала и видел только себя. Нажимал все кнопки — напрасно. Она не появлялась. После долгих и мучительных колебаний он пригласил для пробы секретаршу. Шустрая, хорошенькая девушка старалась соответствовать его надеждам. Но, как ни посмотри, она являла только отражение, а товарищ Беноне изнывал по оригиналу… И тогда скрепя сердце товарищ нашел Лауру Гаврилеску и предложил ей за три месяца пролетаризироваться на фабрике сифонов, дать объявление в газету, что она навсегда отказывается от своей буржуазной семьи. «И я тебя введу невестой в зеркальную комнату», — заявил ей товарищ Беноне. Лаура попросила достать ей старенькое платье и сношенные туфли. Беноне принес ей два платья и две пары туфель, чтобы для работы девушке было во что одеться по-пролетарски.

3

В качестве свадебного подарка Лаура потребовала мехов. Два дня мотался товарищ Беноне по скорнякам, чтобы застукать кого-нибудь из них на неблаговидных делишках; на исходе второго дня он обнаружил, что один меховщик не платит налог в течение пяти месяцев, и вот, имея такой аргумент, Беноне конфисковал у него выдру и норку, обе шкурки оказались Лауре к лицу. Пришлось повозиться со свадебным столом: семьдесят приглашенных — шестьдесят со стороны Лауры, десять со стороны Беноне, веселье на два дня и две ночи. С его гостями, с пролетариями, было просто: все они работали, могли присутствовать не дольше чем один день, а гости невесты не тревожились о работе, они были свободны, свободные люди… Хорошо, что товарищ Беноне, провидец, позаимствовал профсоюзные взносы за три месяца — знал, где занять! Затруднительно было решить и политический вопрос: эта десятка приглашенных, бывшие его ученики по выкрикиванию лозунгов, заявились на свадьбу с флагом, в спецовках и готовы были с ходу начать шум-гам.

— Что будем кричать, товарищ Беноне?

— Ничего, друзья, ничего!

— Может, это… про саботаж?

— Чшшш! — испугался Беноне. — Тут ведь свадьба!

— Свадьба товарища Беноне, который пострадал!

— Уберите флаг, быстро!

Боевая десятка в глубоком недоумении притулилась в конце стола, уставясь друг на друга. После первого стакана цуйки один верзила, забыв наставления, поднялся со стаканом и заорал: «Да здравствует товарищ Беноне, долой буррржуазию!» Все захлопали, кроме тещи. А та принялась что-то искать в сумочке, муж хлопнул ее по руке, перестала. Невеста ехидно попросила эту десятку спеть что-нибудь веселенькое. Но они, сердечные, словно были рождены, чтобы понимать все наоборот, начали старательно петь «Марш партизан». Тесть небрежно захлопал, дав знак, чтобы все хлопали, теща запросила соды. Беноне и невеста шмыгнули в спальню, чтобы посоветоваться.

— Да…а…а… положеньице, но я должен был их пригласить, — извиняющимся тоном сказал он.

— Если бы ты был поумнее, то пригласил бы и руководящих всех!

— Заняты сильно, у них дел по горло, — оправдывался Беноне.

— Хотя бы зашли только поздравить!

— Да они не очень охотно выслушивали приглашение.

— Не