Румынский рассказ - Эуджен Барбу

мелодичные — для воодушевления участников митингов; и, наконец, конек Беноне — лозунги в три или четыре строчки, со многими оттенками, требующие полной самоотдачи… Эти лозунги он выкрикивал нараспев, как дьячок, эффект был стопроцентный. Но в ту июньскую ночь в 1948 году Беноне сказали, что больше он не должен кричать лозунги, чтобы не пугать буржуазию (странное указание, которое его напрочь ошеломило). Это ж только представить: Беноне — и говорит шепотом, ходит на цыпочках, выжидает подходящий момент, — такое противно его натуре, и решил он все бросить. Ну как же в дом к богачу попасть без лозунгов, не взламывая дверь, без того, чтобы немного поприжать кулака?! «На меня больше не рассчитывайте!» — сказал Беноне и направился, дабы завалиться спать. Уговорами и обещаниями вернули его с полдороги, но Беноне хотел получить только одно обещание: чтобы завтра на рассвете снова выкрикивать лозунги на всех улицах и площадях. Получив такое обещание, он собрал компанию из восьми человек: трое моложе его, совсем молодые ребята, пятеро постарше, лет за пятьдесят каждому. Приближался назначенный час «икс», команда Беноне была готова к действию, а буржуазия — отец и три дочери — еще не вернулась домой, видно, загулялась в летнем саду; атаковать только одну буржуйку, старуху — станешь посмешищем для всех. Тогда Беноне посылает к хозяйке одного из своих сказать, чтобы девицы, для его большего удовольствия, явились на готовящийся спектакль; разъяренная старуха немедленно послала одного батрака за дочками, а другого за мужем. «Именем закона…» — провозглашает Беноне ровно в час «икс», когда хозяева дома еще глаза не продрали. Четверо из команды во главе с Беноне быстро вошли в дом, остальные четверо некоторое время охраняли окна и дверь, затем и они потянулись в дом. «Все понятно, — сказал господин Гаврилеску, смирно усаживаясь на стул, — мы и не думаем противиться вам». И все время, пока двое из команды Беноне обшаривали дом, точно новые хозяева, так и сидел на стуле не пошевелившись. Старуха же, более пылкая, понимая, что играет последней картой, и желая сыграть как можно лучше, вытаскивает из-под кровати охотничье ружье и направляет его в своего врага, в товарища Беноне. Стоя один прямо перед дулом ружья, Беноне представлял легкий трофей, но он вывернулся из этого затруднительного положения благодаря какому-то рефлексу: наподобие футболиста мгновенно упал на спину и резко вскинул вверх ноги, будто бьет с лета по мячу.

«Я вас задел?» — участливо осведомился он, поднимаясь. А старушка еще не пришла в себя: грохнувшись на ковер, она смотрит на свои руки — вроде как держала сейчас ружье, где же оно?! Разозленный Беноне решительными шагами входит в соседнюю комнату, а там как раз в этот момент одна из трех дочерей, старшая, белокурая, надевала ночную рубашку. После гулянки сладко спала раздетая, разбудил ее шум в спальне матери, и спросонья не могла попасть в рукава рубашки; она кинула в лицо Беноне рубашку, книгу в кожаном переплете, медленно попятилась заплетающимися ногами в свою туалетную комнату; Беноне за ней. И обалдел: он увидел тысячу голых девиц, тысячу Беноне, поспешил к выходу — не может отыскать дверь, шагнул вперед — столкнулся нос к носу со своим изображением, еще два шага вправо — наткнулся на свой висок в зеркале. Девушка плюнула ему в лицо, а Беноне, глядя, как тысяча девушек плюют в него, поспешно ищет дверь. Когда ему удалось выбраться из зеркальной комнаты, он глубоко, с хрипом вздохнул и прислонился к стене.

— Мы нашли девять гранат, товарищ Беноне!

— Каждому из нас по одной.

— И золото…

— И ящик с драгоценностями.

— Чтобы не пропало ни одной крошки! — приказал Беноне.

Чтобы убедиться, что все в порядке, Беноне еще раз обошел весь дом от подвала до мансарды, двадцать две комнаты двух стариков и трех дочерей. В холле на втором этаже на краешке ковра он увидел какой-то предмет, похожий на расческу; наклонился, внимательно посмотрел, не мина ли; это была авторучка, поднял ее, оглядел: авторучка с золотым пером, золотым колпачком, двумя золотыми колечками; посмотрел на авторучку, посмотрел направо-налево, в холле никого, и тогда товарищ Беноне ощутил абсолютную личную необходимость в этой авторучке с золотым пером.

2

Беноне окружала молва. Несколько дней подряд его останавливали на улице, желая из его собственных уст узнать, правда ли, что госпожа Гаврилеску — кто бы мог подумать, ведь такая важная и обстоятельная, — схватилась за оружие? Местная газета опубликовала пространное сообщение о том, как было совершено нападение на товарища Беноне, а одна центральная газета посвятила Беноне поэму, написанную белым стихом. «Больно много шумихи из-за пустяка», — отнекивался Беноне, уверенный, что его поджидает большая опасность: если не сегодня, то завтра-послезавтра пригласят его куда надо и предложат ответственный пост — естественную компенсацию за его смелость. Но товарищ хотел быть свободным человеком, без всяких там общественных обязанностей: сегодня здесь, завтра в Фокшанах; комнатушку он найдет где угодно, и кусок хлеба, и женщину. Ничто ему не казалось таким обременительным, противным его натуре, как ответственный пост. С лозунгами — тут другое дело, приятно бывать на митингах и орать, потому как ему постоянно представлялось, что он участвует в большом спектакле, где главная роль принадлежит ему (когда-то Беноне хотел быть артистом). И, чтобы избежать опасности, он сказался больным, не выходил из дома, а потом задумал покинуть эти места, чтобы затерялся на время его след, уйти куда-нибудь в горы к чабанам, где не проводят митингов и не выкрикивают лозунги. Он уложил свои пожитки — две рубашки, две пары кальсон, две пары носков и расшитое полотенце; а когда уже закрывал за собой наружную дверь, то ли ему показалось, то ли на самом деле он услышал голос судьбы: «Беноне, Беноне, а на кого же ты меня оставляешь?!» Поскольку он не заплатил за квартиру за последние пять месяцев, то подумал сначала, что это хозяйка, узнав о его бегстве, подкараулила и хочет схватить его; долговязый Беноне остолбенел на пороге со своей котомкой под мышкой и аж вспотел. «Беноне, Беноне!» — И тут он увидел Ее, увидел и себя в бесчисленном множестве экземпляров, только Она и он повсюду. Котомка выпала из рук, он пнул ее ногой, что-то разбилось в ней — Беноне по ошибке прихватил у хозяйки стакан, — еще раз ударил ногой котомку, больше ничего не разбилось. Заперев дверь, товарищ завалился на кровать, закинув руки за голову. Стал ждать. Спустя