Румынский рассказ - Эуджен Барбу

у тебя было страстное увлечение или с тобой приключилось что-нибудь еще, иначе я просто не могу объяснить столь невероятный скачок. А эти-то кретины… как завидят малейшую возможность для идиотской шутки, тут же бросаются на нее, как стая волков… как же! Показывают, какой у них острый ум. Бедняги… что с ними поделаешь!.. Кто такой Чупиту, спрашиваешь? Раз уж ты устоял перед искушением отпустить глупую шутку, получай подробности. Чупиту — это аптекарь, сущий кретин, у которого потрясающая жена! Он проворачивает разные делишки… надо же жить человеку! Чупиту мой друг! У него в доме славно кормят и поят… икра, фазаны, зайчатина, цыплята в чесночном соусе… апельсиновое мороженое, вермут из Италии, греческое вино… А, чушь! А ведь он жулик! «Послушай, Чупиту, — как-то говорю я ему, — страсть как любопытно мне изучить твои мозги… как они действуют… только ты способен мне приоткрыть биологическую тайну глупости!» Но парень он тот еще! В его простоте есть что-то от фламандских торговцев. А жена у него! Дуреха, а строит из себя умницу! Подходит ко мне и говорит: «Кристеску, теперь ваша очередь сказать что-нибудь умное». Сдается мне, не все здесь чисто… все эти их дела, слишком уж большими деньгами, идиоты, ворочают… А рожа-то у его жены глупая-преглупая, круглая и толстая… Болваны!.. Вино греческое, черт знает откуда, такое сладкое — прямо желудок наизнанку выворачивается. Пакостная обстановочка, ей-богу, разложение! «Пойдемте пить на улицу, — предлагают в один прекрасный момент, — и пусть через каждые десять шагов нам попадается по стакану вина… и так до самого края света». Пусть идут к черту… Сволочь буржуазная! Башку мне забили своими свинскими анекдотами… по щекам бы им надавать. И хоть бы удачные были шутки-то, а то ведь сплошь тупые… А еще там была одна особа крашеная, что-то вроде любовницы из мира культуры, из тех, что цепляются за этих художественно созревших типов. «А правда, что в современной литературе прибегают к символике?» Идеи ей подавай! Без идей она жить не может, шлюха чертова!

Мой приятель проникнут отвращением до глубины души.

— Лучше всех фазанов на свете эта простая брынза с луком! И полезнее для здоровья…

Он растягивается на диване и пробует заснуть, но не может сомкнуть глаз, так озабочен атмосферой в доме аптекаря.

— Ничего святого для них не существует… ей-богу, не преувеличиваю… Я сам не ахти какой святой, но есть же предел всему… хотя бы какой-то уровень… стремление к чему-то…

Брынза с луком заставляет его мыслить, анализировать свою жизнь.

— Мне бы, старина, быть простым человеком… К чему вся эта суета и сложности?! Уехать в деревню и стать учителем… Откалывать плясовую до головокружения, взять в жены ядреную селянку, детей штук семь наделать, а по воскресеньям посещать клуб и вести борьбу с пережитками… И чтоб ходить на полевые работы, и чтоб тебе кричали с улицы: «Эй, браток, не одолжишь ли грабли?..»

Некоторое время он молчит. Решив, что приятель заснул, я приготовляюсь сделать то же самое, как вдруг снова слышу его голос, звучащий с еще большим чувством и убеждением:

— Я больше не могу любить! Наверно, постарел… Смотрю на вас, как влюбляетесь, и завидую… Почему бы и меня не полюбить какой-нибудь девушке? Почему, когда получаю страстное любовное послание, то меня охватывает скука и нелюбопытно даже дочитать его до конца? Какая скука, боже, какая скука! Отчего я такой странный, черт возьми? Не правда ли, я странный? Людей можно предугадывать. Я знаю, например, о чем ты будешь думать через десять лет, учитывая твое собственное развитие и эволюцию общества. В таком случае вполне естественно, что мне скучно. Ну скажи мне что-нибудь простое… я знаю, что именно ты скажешь, но хочу услышать это из твоих уст, расскажи мне про девушку, которая любит юношу. Скажи мне, что он взял ее руку и прижал к своей щеке… Как, наверно, счастливы они были в этот миг…

Я притворяюсь, будто сплю, но это не мешает ему изливать душу:

— Вот ты, Марин, часто бываешь на объектах, да? Молодец, Марин… там настоящие люди… которые работают на фабриках… не то что эти свиньи… чертов аптекарь… Расскажи мне про какого-нибудь хорошего человека, с которым ты познакомился на заводе. О чем он думает? Ну расскажи, пожалуйста, я послушаю… О настоящем человеке… Ну скажи мне, что еще осталось в жизни, если та, что ты ведешь, настоящая жизнь… а аптекарь свинья. Скажи мне что-нибудь простое…

С тех пор всякий раз, возвращаясь после очередного загула у Чупиту, мой приятель заходит ко мне и просит угостить его брынзой с луком.

Перевод С. Косенко.

Николае Цик

(р. 1930)

СТО ЗЕРКАЛ

1

Три года подряд боролся товарищ Беноне против буржуазии в местном масштабе, а на четвертый год нежданно-негаданно сам обуржуазился. Но остановимся на той памятной ночи в июне 1948 года, когда буржуазии был нанесен изящный удар. Тогда товарищу было 24 года, больше ничего у него не было и числился он последним бедняком. (Еще хранится в архиве его анкета, составленная в марте 1946 года по случаю участия в конкурсе на выкрикивание лозунгов: имя — Беноне, отчество — Скурту, социальное происхождение — бедняк… О своем отце, бывшем торговце мануфактурой, он не обмолвился ни словом, считая, что, если выкрикиваешь лозунги, положено откреститься от торговцев и других мерзавцев…) У него была прямо-таки страсть к лозунгам, за какие-нибудь три года он забил всех коллег на митингах, любого приводил в трепет, подавлял: лозунги, которые он выкрикивал, разили насквозь. Стало уже законом, что перед началом митинга организаторы из городка Б. спрашивали: «Беноне тут?» — «Тут…» — «Тогда все в порядке, настропалите его!» За это дело, которое он выполнял истово, самозабвенно, Беноне не помышлял получать деньги, довольствовался сигаретой и талоном в столовую. Организаторы заблаговременно сообщали ему программу всех митингов в Б. и близлежащих селах, а также соответствующие лозунги. Он добросовестно репетировал, настраивался, отрабатывал, ставил голос, чтобы быть уверенным, что произведет необходимый эффект. Одни лозунги были короткие, звучали резко, как команда в атаку; другие более длинные и более