Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

— Ладно, год доработаю — и баста! Уедем с Ниночкой на материк в наш славный Воронеж… — У Назарова влага выступила в уголках глаз от прихлынувшего воспоминания о новой кооперативной квартире с большим сквером прямо под окнами, где он непременно будет гулять с внуками.

Письма приходят редко. Поэтому сразу возникла запоздалая тревога.

«Эх, Витек, Витек!» Аркадий видел мать Виктора Осинкина дважды, когда она приходила в больницу. Маленькая белёсая, похожая на северную куропатку женщина, тут же начинала хлопотать у кровати сына, наводить порядок, а потом усаживалась рядом и что-то нашептывала ему, а он — раздраженный из-за того, что протез изготовят нескоро, что надо заново восстанавливаться в институте, что отец сорвался в запой, постепенно успокаивался, даже придремывал под ее неторопливый разговор.

Заехал попрощаться с Виктором перед отъездом на Колыму, а тот сразу с порога: «Привет! Только про Маресьева ни слова. Достали!» Мать сидела на краешке стула, а тут почему-то привстала. Тихая, неприметная, она вдруг прикрикнула на сына:

— Поклонись, дурашка. Другой бы маяться не стал с калекой…

— Будет вам, Нина Петровна. Вы мне адресок свой запишите. Я как деньги-то за то золото получу, вышлю в ваш адрес.

— А сколько? — спросил Виктор.

— Думаю, что на хороший протез хватит и еще малость на учебу останется.

У него лежал в сумке акт, составленный в РОВД в присутствии адвоката и представителя налоговой инспекции, о том, что Аркадий Цукан сдал найденный клад в виде золотых самородков весом 2785 граммов. После экспертизы и оценки обещали выплатить четвертую часть на расчетный счет в сбербанке в течение шести месяцев. Нина Петровна смотрела удивленно, она слышала про найденный в тайге клад, но это казалось ей чем-то фантастическим, еще более нереальным, чем выигрыш по лотерейному билету автомобиля.

Деньги он отправил зимой из Усть-Омчука, на корешке почтового перевода дописал: «Давай, Маресьев, заканчивай институт. А то дружба врозь». Нина Петровна прислала в ответ восторженное письмо, очень благодарила, описывала жизнь в Томмоте, что построили новый мост и в поселке проложили асфальт, написала, что сын сглупил, перевелся на заочное обучение и собрался жениться на однокурснице из Благовещенска… Письмо слегка зацепило, корябнуло, подумал, что вот ведь негодник, даже открытку не прислал в ответ. И вот через много лет Витя Осинкин вспомнил доброго дядю Цукана и разразился слезным письмом о развалившемся проектном институте, где дослужился до начальника отдела и остался теперь не у дел.

Так и сидел у стола с этим письмом, пока не встряхнула жена бодрой своей скороговоркой:

— Чего пригорюнился, старче? Опять не поймал золотую рыбку?

Сказку Пушкина переиначивали на разные лады, подразнивая друг друга, поэтому ответил Цукан в лад: «Да. Выходит, что не быть тебе, старуха, царицею приисковой». Показал письмо, взялся пересказывать ту давнюю историю с аварией, ампутацией ступни, блужданиями по тайге…

— Ножиком отрезал ступню? — Мария плечами передернула, словно от холода. — Сколько лет живем вместе, а не перестаю удивляться: такой ночью прирежет и не улыбнется.

— Вот я тебя шас зарежу большим ножиком.

Аркадий набросился на жену, повалил на кровать, лаская и стягивая кофту. А она показно отбивалась: ну ты и удумал днем! Дверь не заперта…

Вечером Цукан сгреб со стола письмо, скомкал, хотел бросить в помойное ведро, но наткнулся на удивленный взгляд жены.

— Может, чем-то помочь парню. Денег послать?

— Да ему тридцать лет скоро! Я в его годы!..

Но письмо расправил, положил на этажерку: права Маша, надо помочь.

После смерти директора прииска Назарова новый начальник не продержался трех месяцев, сбежал из поселка. Участки лихорадило, вскоре выяснилось, что нечем выплачивать людям зарплату. И жалиться идти некуда, вместо райкома уже новая Дума, да депутаты, озабоченные очередными выборами. Люди начали паковать чемоданы, распродавать за бесценок имущество.

Цукан выкупил на собственные деньги два промприбора и гусеничный трактор Т-150, удивив тем самым друзей.

— Тебе за шестьдесят, а ты снова в старатели!

— Зато у меня молодая жена, — отшучивался Аркадий, продолжая готовиться к летнему сезону.

Труднее всего в начавшейся всеобщей неразберихе давалась документация о производстве работ на новом участке. Нанял на работу старожилов с поселка Колово — уцелевших рабочих со своего участка: бригадира Журавлева, бульдозериста Иванькова, опытного промывальщика Барсукова. Раздолбая Гуськова брать не хотел, но мужики за него поручились. Троих работяг взял с Омчака. Промприбор установили и запустили запоздало, в начале июля в нижнем течении ручья Игуменский, где когда-то работала в промразведке Анна Малявина и горделиво рассказывала о том промывочном сезоне. Аркадий Цукан сел за рычаги бульдозера на вскрыше торфов. Марию уговорил вести бухгалтерию и документацию по приемке и сдаче золота на шлихообогатительную фабрику. Он знал, что там занижают значительно пробу золота, но воевать с ними не под силу. Месторождение на Игуменском считалось одним из лучших в Тенькинском районе, золото отличалось медно-золотистым цветом девятисотой пробы с небольшим количеством примесей. Здесь в пятидесятых годах подняли один из крупнейших колымских самородков весом в полтора пуда.

Работа не ладилась, потому что все снабжение рухнуло в тартарары, ГСМ с перебоями, запчасти только по бартеру, продукты втридорога. Правда, и цена золота поднялась. Но его еще нужно поднять из грунтов, перемывая сотни кубов ежесуточно. Вкрутил в дело все свои сбережения, а в августе снова не на что закупать солярку. Взял впервые в жизни кредит в Сбербанке под большой неподъемный процент. Полагаясь на мифическую удачу. А какая к черту удача, если в сутки съем два-три килограмма.

— За долги и в тюрьму посадить могут, — сказал Журавлев, то ли сочувствуя, то ли ехидничая по привычке.

— Ниче, Федорыч, прорвемся, — успокаивал всех Гуськов. — По первой всегда так.

Поздно вечером на Омчаке разыскал его горный мастер Петр Никишов.

— Возьми к себе на работу.

— Петруша, дорогой, мастером взять не могу, не тот коленкор, как раньше. Рабочим ты не пойдешь.

— Да я хоть кем. Я два месяца без зарплаты сижу. Жена поедом ест…

От накопившихся проблем по ночам на груди словно пластырь перцовый, а утром в зеркало на себя лучше и не смотреть. А тут еще Иваньков засобирался в отъезд. Работяг в поселке полно, а вот настоящих спецов мало. Едва уговорил бульдозериста потерпеть пару недель.

Рано утром разбудил Никишов. Стал торопливо объяснять, что надо переставить вашгерд ближе к