Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Цукан потихоньку шуршал по знакомым мастерам, водителям, работавшим на золотоизвлекательной фабрике. И кое-что нарыл.

Когда приехал в очередной раз навестить сотрудник, который назвался Ильей Петровичем, и передал привет от Ахметшахова, он не стал или не захотел лукавить, сказал, что ворованный металл уходит напрямую после переработки шлихового золота. На фабрике помногу не держат, возят один раз в месяц по трассе через Кулу, потом катером на Нижнеколымск, а дальше, видимо, судном на материк.

Оперативник так и застыл с вилкой в руке, словно бы прокручивая в голове план предстоящих действий и перспективу повышения по службе. Илье Коледанову давно хотелось вырваться в Магадан, где оперативно-розыскной отдел возглавлял напористый цепкий майор Ахметшахов.

Он подготовил подробный рапорт, изложив план операции по выслеживанию курьера и захвату их возле катера на берегу Колымы. Майор сморщился, как от кислой морошки, но укорять Коледанова не стал, приказал собирать информацию по ЗОФу, поднять личные дела руководителей фабрики, сотрудниц пробирной лаборатории, охрану, водителей. Пришлось заниматься скучной бумажной рутиной, составлять дела оперативного наблюдения. Ахметшахов дал команду, чтобы организовали плановый медицинский осмотр для ИТР.

— Зачем это нужно? — удивился Коледанов.

— А как иначе внедрим агента на фабрику?

Вскоре у начальника пробирной лаборатории — женщины сорокалетней с обесцвеченными по последней моде волосами, неожиданно выявили затемнение в легких с подозрением на туберкулез. После чего на заводе появился новый специалист — пробирщик и одновременно штатный агент по кличке «Пегас», любивший цитировать Блока и Маяковского. На него возлагали большие надежды, а сообщения приходили скудные и неконкретные. У Ахметшахова появилось подозрение, что агент попал под влияние группировки.

В мае неожиданно получили сообщение от Пегаса, что подготовлена к отправке партия золота, предположительно в ближайшие выходные под видом поездки на рыбалку. «Контакты перекупщиков в Нижнеколымске требуют дополнительных уточнений».

Ахметшахов срочно без подготовки откомандировал Илью Коледанова вместе с напарником в поселок Кулу, под видом маркшейдеров. Они вернулись через трое суток с распухшим от комариных укусов лицами, жалуясь, что этих кровососов мазь Дэта уже не берет. Коледанова злило, что они валялись на берегу больше суток, а на катере мужички изображали любителей летней рыбалки.

— Надо было их взять и крутить, крутить!

— Сапогами по морде, да, Коледанов?.. А они в отказ. А потом жалобу прокурору. И гуляй Коледанов без выходного пособия, если в нашей конторе не захотят прикрывать глупого сотрудника. Ты прокололся где-то со своей суетой. Теперь замри и шурши осторожно. Ищи выходы на курьера-водителя. Он же местный, омчаковский мужик.

Цепочку до Нижнеколымска выявить не удалось, предположили, что произошла утечка информации или обнаружили наружное наблюдение. В назначенный день к катеру возле моста через Дебин никто не подъехал. Ахметшахов отправил в Нижнеколымский порт опытного сотрудника, который через внештатного сотрудника собрал информацию, что золото уходит не на запад, как предполагали, а в Анадырь, и дальше, скорее всего, на Аляску.

После перевода из Якутии, у Ахметшахова сложились хорошие отношения с начальником управления. Полковник умело лавировал между МВД и прокуратурой, стараясь не допустить утечки информации, отстаивая интересы конторы. Но любой неверный шаг мог ему дорого обойтись. В Москве шла очередная перетряска, сокращение штатов, смена вывесок, постоянные нападки либералов на гэбню.

Серьезное громкое дело могло бы стать новой ступенькой вверх по карьерной лестнице.

— Такое многоходовое опасное дело может осуществляться без прикрытия? Как ты, Тимур Фаридович, думаешь?

— Однозначно, что их кто-то курирует сверху. Хищники активизировались за последний год.

Надеялись на сообщения штатного агента Пегаса, а он не выходил на связь. Больше того, он не появился в лаборатории на ЗОФе после выходных…Стало понятно, что Пегас бесследно пропал. Неделю вели поиски, подтянули опытных следопытов с собаками из лагеря строгого режима, прочесали все окрестности — и никаких результатов. Начальник управления, просматривая очередной рапорт, гневливо выговорил сотрудникам, что они совсем разучились работать, но палку пережимать не стал, в некоторых отделах недоставало по штату до трети офицеров, чего никогда не было в советские времена. А другая треть не имела профильного образования.

Дело зашло в тупик. Вскоре стало не до драгоценных металлов, началась перетряска штатного расписания, комитет переименовали в Агентство, урезали полномочия и бюджет. Затем новая структура и новые должности под флагом безопасности страны.

Тираж газеты неожиданно рухнул, пачки «Магаданской правды» заполнили коридоры, складское помещение, площадку под навесом, грозя завалить все пространство вокруг. Рухнула и зарплата сотрудников — «обмизерилась», как пошучивал бессменный «Замзамыч» и старожил газеты Лев Семенович. «Теперь на холодеющий труп слетятся коршуны перестройки…»

Газету сначала хотел купить лидер партии «Яблоко», да не рассчитал по деньгам. Затем решили взять под себя коммунисты Зюганова, обещая достойное финансирование, но воспротивился новый главный редактор Соловьев, делавший ставку на «Либерасьон». Он добился приема у губернатора. Облил полированный стол слезами, доказывая, что областная газета — это рупор, это знамя, а на выборах — это грозное оружие. Про оружие губернатору понравилось, облвоенком недавно принес ему полковничьи погоны и не забыл напомнить, что такое же звание имел царь всея Руси Николай Второй.

— Нам нужно хорошее оружие, — сказал губернатор Боданов, делая нажим на слове «хорошее» и тут же на слезнице редактора написал широко и размашисто: «Обеспечить финансирование из Фонда “Развитие”».

Соловьев понятия не имел, что это за Фонд, да и не пытался узнать. «Главное, я добился и спас газету», — восклицал он на очередной планерке, пересказывая подробности встречи с губернатором.

Через месяц Соловьева уволили, главным редактором назначили бывшего инструктора обкома КПСС, весьма далекого от журналистики. Стиль газеты круто поменялся и стал соответствовать лакейскому «чего изволите». Любая критика власть имущих искоренялась, подписчиков у газеты стало меньше двух тысяч, в киосках ее покупали только в качестве оберточной бумаги. И тогда в недрах местной власти родилось небольшое, но емкое постановление, обязывающее все организации подписаться на газету, потому что только в ней печатаются законодательные акты Магаданской области.

У Ивана Малявина с полосы срезали красивый фоторепортаж о старателях Сусумана, отснятый новой широкоформатной камерой «Сони», которую он купил через моряков за свои кровные и очень ею гордился. Да и качество выше всяких похвал.

— Неделю трудился. Чем не угодил? — набросился он в полутемном коридоре на ответственного секретаря.

— Распоряжение главреда: старатели — это хищники.