Сокровища Черного Бартлеми - Джеффери Фарнол

Я выпустил ее и, снова распростершись на досках, закрыл голову руками, а она все стояла рядом на коленях, дрожащими руками приводя в порядок свою одежду.

Прошло немного времени, и до меня донесся ее голос, такой нежный и необыкновенно живой, проникающий в самые глубины моей мрачной души:

– Море становится неспокойным. Что же нам делать? Подняв голову, я увидел, что море разволновалось и наш баркас несет боком к ветру, так что волны захлестывают нас и то и дело плещут к нам за борт. Я встал и попытался подойти к мачте, чтобы поднять парус, не обращая внимания на предложенную ею помощь; а потом, встав у руля, направил наше суденышко по ветру. И теперь, то вздымаясь, то опускаясь по воле волн, кораблик наш как бы ожил и, казалось, обрел цель, радостно покачиваясь на волнах и носом врезаясь в водную толщу, которая сверкала и искрилась на утреннем солнце подобно самоцветам; и каждая его снасть содрогалась от ударов волн, бурлящих за кормой, отливающих всеми цветами радуги и поющих, словно эльфы. От всего этого и от пьянящего свежего воздуха я вдруг испытал радостное чувство, и, хотя мое мрачное настроение немного поднялось, стыд все же мучил меня, вот почему я старался смотреть на верхушку мачты, на безоблачное небо и на бескрайнюю синь моря и ни разу ни взглянул на бездвижную одинокую фигурку посреди палубы.

– Куда мы плывем? – спросила она наконец.

– Какая разница? – угрюмо ответил я.

– А и правда! – вздохнула она.

– К тому же у меня нет компаса.

– Здесь есть один, в ящике. И еще пакет и письмо для вас. Принести?

– Как хотите, – ответил я, не поворачивая головы.

Она приблизилась ко мне (довольно проворно, несмотря на качку) и, поставив передо мною компас, протянула мне письмо. Оно было запечатано, и на нем была надпись:

«Моему горячо любимому другу, товарищу и брату, Мартину».

Сломав печать, я прочел следующее:

«Глубоко огорчен тем, что голова твоя, Мартин, болит, но об ударе том не сожалею ни капли, ибо считаю, что нанесен он был к нашей обоюдной пользе. Читая эти строки, ты находишься между 70-й и 65-й параллелями на борту открытого баркаса, и все это по причине обстоятельств, складывающихся для тебя решительно благоприятным образом. Тебе следует обратить внимание на мои указания, а именно: по нескольким убедительным причинам тебе нужно держаться юго-западного курса, а причины эти таковы. 1) Сойди с проложенного курса. 2) Моря эти коварны и подвержены внезапным яростным ветрам и бурям. 3) Мне не нравится погода, что стоит теперь. 4) Наш остров находится в каких-нибудь двадцати четырех часах пути к юго-западу. Поэтому в помощь тебе я набросал карту здешних вод и план нашего острова (план этот очень точный и подробный). А также карту безопасного прохода через барьерный риф, ибо, насколько мне известно, кроме этого прохода, другого способа подобраться к острову нет. Кроме того, ты можешь найти этот проход только во время прилива и при спокойном море. Сойдя на берег, Мартин, постарайся должным образом отдохнуть и восстановить силы и тогда принимайся искать наше сокровище (тайну местонахождения которого я прилагаю к этому письму). Когда найдешь, то не обращай внимания на золото и серебро, а возьми лишь четыре бочонка с драгоценными камнями, погрузи их на баркас и плыви на запад (всего три дня пути), пока не приблизишься к другому острову, его ты узнаешь по трем холмам, которые хорошо видны издалека. Он называется остров Виселицы, потому что именно там я вздернул некоего Хуана Мальдонаду (что он вполне заслужил!). Там ты закопаешь наше сокровище (четыре бочонка) в таком месте, которое сочтешь подходящим, и будешь ждать моего прибытия. Но если в течение двух месяцев я не появлюсь, то сокровище это на три четверти станет твоим. Если же я не приплыву через шесть месяцев, то считай, что все это состояние целиком принадлежит тебе, так как мне оно уже просто не понадобится. Итак, Мартин, да поможет тебе Судьба. Судно твое (которое я давно уже подобрал специально для этой цели) прочное и надежное, на нем есть отличный запас всего, что тебе может понадобиться, – оружие, одежда, пища и всякое такое. Кроме того, в пещере, где спрятано сокровище, имеются всевозможные припасы, так что любой, кто найдет их, не будет испытывать недостатка ни в чем и все его потребности будут удовлетворены, даже если ему придется пробыть на острове до конца своих дней.

А теперь о твоей голове, Мартин. Хуже ей уже не будет, как я полагаю. А что касается моего удара, то следовало бы врезать тебе посильнее. А нанесен он был с вполне определенным намерением, с чем в один прекрасный день ты, возможно, согласишься, потому что ты был невероятно глуп и слеп, даже больше, чем я думал. Но как бы то ни было, я верю тебе, Мартин, и, прощаясь ненадолго, подписываюсь:

Твой верный друг и товарищ, всегда готовый к твоим услугам, Адам Пенфезер».

Прочтя это многословное послание, я в гневе скомкал его и сунул в карман. Но тут она подала мне пакет, упомянутый в письме, и я тут же выбросил его за борт (так как был упрямым и своенравным глупцом) и тем самым вовлек нас в многочисленные трудности и опасности, о которых вам предстоит вскоре узнать.

Как бы то ни было, я сменил курс и стал держать на юго-запад, в точности как указывал Адам. Вскоре я обнаружил, что позади нас сгущаются тучи, а море разволновалось не на шутку. И тут моя спутница снова спросила:

– Куда мы плывем?

– На юго-запад.

– Да? Но куда именно?

– К одному острову.

– Это далеко?

– Два дня пути или около того.

– И вы знаете этот остров?

– Никогда не видел его.

– Тогда зачем плыть туда?

– Приблизительно в этом месте Пенфезер снова встретится с нами, если сможет.

– Но когда мы приплывем туда, что будет дальше?

– Одному Богу известно!

Снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь скрипом мачт и снастей, когда наше суденышко плавно покачивалось на волнистой поверхности, а солнце, поднявшееся уже высоко, сияло вовсю, и его жгучие лучи смягчал прохладный, свежий ветер.

– Вы голодны, Мартин?

– А что, разве здесь есть что поесть?

– Конечно! И много.

С этими словами она открыла один из ящиков и достала оттуда ломоть превосходного белого хлеба, копченый говяжий язык,