Наперегонки с луной - Стейси Ли

— А я буду скучать по Сан-Франциско, — продолжает Хэрри. — Здесь я чувствую себя как дома.

Обычно в это время в городе уже довольно прохладно, но сейчас из-за пожаров температура, похоже, поднялась, и воздух вокруг жаркий, как зимнее ватное одеяло. Я уже начинаю привыкать к резкому запаху горелой древесины, но все еще кашляю от пыли, висящей в воздухе.

— Ну сейчас это скорее пожарище, — с грустью отвечает Кэти.

— Не говори так! — негодует Франческа. — Они потушат все пожары!

В этот самый момент мимо нас, громыхая по разбитой дороге, проезжает пожарная бочка, которую тащат несколько лошадей.

— О господи! — вскрикивает Франческа. — Я думала, нас опять начинает трясти! Я теперь долго буду бояться любого резкого звука.

Кэти обходит очередной провал.

— Пока вы заполняли список, мы слышали, как кто-то обсуждал новости. Говорят, пожарные водоемы пересохли и пожарным приходится заправлять гидранты пресной водой с кораблей и лодок.

Мы проходим мимо магазина с вывеской «Бакалея Джила» — большие зеленые буквы на белом фоне. Перекрытие между первым и вторым этажами так просело, что вот-вот рухнет. Однако мы не можем не заглянуть внутрь через разбитые окна. При виде консервов и копченостей в животе снова начинает урчать. Я осознаю, что голодна, и комок опять подступает к горлу: почему я должна жить дальше, когда мама и Джек погибли? Первый раз в жизни мне хочется верить в то, что покойники действительно нон вращаются к нам в виде духов и привидений. Ведь это значило бы, что и еще увижу маму и брата.

— Это очень опасно, — говорит Франческа, словно читая наши мысли. — Тут потолок еле держится!

— Да уж, одного чиха достаточно, чтобы превратить этот двухэтажный особняк в простую квартиру, — снова шутит Кэти.

Мы идем дальше — и видим полностью разрушенный дом, превратившийся в огромную груду кирпичей

— Вот эти подойдут! — с облегчением восклицаю я. — И не похоже, чтобы хозяева были дома…

Кэти опасливо озирается:

— Надеюсь, они не будут против, если мы займем у них немного кирпичей?

Я сажусь на вывернутое с корнем дерево, чтобы вынуть из ботинка застрявший в нем камушек:

— А я надеюсь, что они не лежат погребенными под своими кирпичами.

Хэрри ежится:

— О, это было бы так ужасно! Франческа пинает тяжелый камень:

— Ты уверена, что нам стоит это делать? Я не хочу лишних проблем.

— Давай рассуждать так: им все равно разбирать эти завалы, чтобы построить новый дом. Так что мы еще и одолжение делаем.

Кэти поднимает целый кирпич:

— Мне нравится эта идея!

Дальше мы молча грузим кирпичи на носилки. Мимо проходят люди, иногда слышен стук копыт и грохот колес. Но никто нас не окликает. Да и зачем?

На обратном пути мы опять проходим мимо той бакалеи. Я останавливаюсь. Остальные девочки тоже.

— Я не могу допустить, чтобы вся эта гора еды пропала!

— А у меня сейчас кишки слипнутся! — стонет Кэти.

Франческа пробует снова поднять наши носилки, но я не бросаюсь ей помогать.

— Неужели мы будем рисковать жизнью из-за еды?

Я задумываюсь. Не могу объяснить почему, но мне хочется пойти на этот риск, испытать свою судьбу. Хотя это так же рискованно, как бегать босиком по углям или битому стеклу.

— Но ведь потолок еще не обрушился!

Хэрри переминается с ноги на ногу. Я опять заглядываю в бакалею через разбитое окно. Дверь сорвало с петель. Весь пол усеян банками с различными консервами. Стеклянные банки, разумеется, разбились, и на полу месиво из их содержимого. С потолочной балки, опасно просевшей под тяжестью перекрытия, свисают различные кухонные принадлежности.

— Не надо! — просит меня Франческа. — Это же самое настоящее воровство!

— Да? А эти блоки и кирпичи, значит, не воровство? У нас сейчас чрезвычайная ситуация. Мы ни за что на свете не пошли бы на такое. Но сейчас это вопрос жизни и смерти! Однажды мы вернемся сюда и расплатимся за все, что взяли.

Франческа закусывает губу, понимая, что ей все равно не остановить меня.

— Я быстро, обещаю!

Может, сказать ей на всякий случай, что написать на моем могильном камне? Ладно, не буду ее еще больше пугать. Храбро подхожу к двери. Сейчас я войду туда…

Внутри очень пыльно, и в горле начинает отчаянно першить. Я стараюсь сдержаться, но не могу и громко кашляю. Прокашлявшись, пару секунд стою как вкопанная, прислушиваясь, не готов ли рухнуть потолок. Но все вроде тихо. Начинаю судорожно хватать разные продукты: макароны, оливковое масло, бекон. Беру еще пакет риса и банку кукурузного супа (всегда хотела его попробовать!). В последний момент хватаю еще пачку соли и огромную ложку.

Доставая ложку сверху, слышу звук, похожий на потрескивание. Меня охватывает паника.

Беги, глупышка, уноси ноги!

Я пулей вылетаю из двери и слышу, как кричат девочки. Падаю на землю и качусь кубарем, словно я последний во всем свете кусок колбасы, за которым гонится свора бродячих собак.

Кто-то останавливает меня и поднимает на ноги. С меня стряхивают пыль. Я делаю глубокий вдох. Меня бросает то в жар, то в холод. И тут с глухим стоном, словно жалуясь: «У меня больше нет сил это держать!», перекрытие бакалеи все-таки обрушивается. Из окон и всех щелей вылетают клубы пыли.

Потом наступает тишина. То, что еще минуту назад хоть отдаленно напоминало магазин, теперь выглядит просто грудой обломков. Я вдруг начинаю испытывать какую-то окрыляющую радость. Я обманула саму смерть! На миг чувствую себя непобедимой, и мне кажется, что, если я спрыгну с крыши, у меня тут же вырастут крылья.

Не жадничай, смерть! Сегодня у тебя и так очень богатый урожай. Пока ты меня не заполучишь!

Все четвери мы выглядим сейчас как щедро припудренные пончики: на нас густым слоем лежат пыль и известка.

Хэрри опять протирает очки. След от них четко виден на ее перепачканном лице.

Мне каким-то чудом удалось удержать банку с кукурузой. Стряхиваю с нее пыль:

— Ну, будем считать, что оно того стоило…

Франческа криво улыбается. Ее улыбка не оставляет равнодушным никого, и вот уже мы все покатываемся со смеху.

Рис просыпался, но мы соберем, что сможем. Кэти набирает рис в ладошку, стараясь отделить его от грязи.

— Моя бабушка готовит лучший кукурузный суп во всем Техасе. А может, и во всех Штатах. Она как-то сказала мне, что, если только узнает, что я попробовала консервированный суп, она так расстроится, что расплачутся ангелы.

— А мы делаем в нашем ресторане из кукурузы поленту, которая в тысячу раз вкуснее, чем эта консервированная гадость.

Франческа жертвует