Цельсиус - Андрей Гуртовенко

Я поднялась. Щелкнула выключателем. Стерла с пола гостиной чемоданы, а из мыслей – сомнения. И отправилась спать.

В восемь тридцать утра меня разбудил телефонный звонок.

Спросонья это не показалось мне чем-то из ряда вон выходящим. Удивилась я, только когда посмотрела на экран: звонила Вероника.

– Жанна Юрьевна, извините, что так рано, – произнесла Вероника и замолчала.

– Ничего, Вероник. Что случилось?

– Да нет, ничего. То есть… Я точно не знаю. – Вероника говорила вполголоса, чуть ли не шепотом. – Но мне кажется, что Руслан Константинович ночевал сегодня у себя в кабинете.

Я хотела было сразу закончить разговор. В конце концов, какое мне теперь дело до Руслана? До того, где он там ночевал. Но что-то в голосе Вероники заставило меня спросить:

– И что здесь такого, Вероник?

– Мне показалось это странным. Такого никогда раньше не было. Когда я вчера уходила, Руслан Константинович еще оставался у себя. А сегодня утром приемная нараспашку. И дверь в его кабинет закрыта. Я несколько раз стучалась, но мне никто не открыл. И к телефону Руслан Константинович не подходит.

– В смысле телефон включен, но он не берет трубку?

– Да, – сказала Вероника.

А вот это действительно было странно. Уходя в запой, Руслан первым делом отключал средства связи. Всегда. Это своего рода маркер. Указание на то, что он опять сорвался в пике.

– Руслан Константинович в последние два дня ходил сам не свой, я таким его никогда не видела, – сказала Вероника. – Здесь теперь и без того каждый день сумасшедший дом. С тех пор как вы… Как мы без вас…

Вероника замолчала на полуслове.

Вот ведь черт. Похоже, и вправду придется ехать в бюро. Я посмотрела на часы – времени еще достаточно, до вылета почти девять часов. Все-таки нехорошо было вешать на Веронику этого алкаша. К тому же я так ему еще и не сказала. Что он может быть свободен. Что он может пить. Может не пить. Может делать все, что ему заблагорассудится. Но только не в моем бюро.

Вероника встретила меня возле ресепшен. Она выглядела растерянной.

Мы подошли к кабинету Руслана. Я постучала. И, не дождавшись ответа, повернула ручку.

Заперто.

Я еще раз постучала. Прислушалась к происходящему в кабинете. Вернее, к полному отсутствию каких-либо звуков.

– Он может заблокировать дверной замок изнутри?

– Думаю, что нет, – сказала Вероника после паузы.

Уже хорошо. Я начала лихорадочно соображать. Наверняка у охраны бизнес-центра есть запасной ключ. К тому же там должны точно знать, уходил ли вечером Руслан из офиса, – все смарт-карты для прохода в здание именные.

Я сказала Веронике, что дойду до начальника охраны. И направилась к лифту. Внутри все звенело, незнакомая пустота вызревала под диафрагмой. Грозила затянуть в себя всю меня. Без остатка.

Через десять минут я вернулась. С запасным ключом. И еще с информацией: Руслан со вчерашнего вечера бизнес-центр не покидал.

Я попросила Веронику никого не впускать в приемную. Затем вставила в замок ключ. Повернула его два раза. Вошла внутрь и прикрыла за собой дверь.

И только после этого разрешила глазам смотреть.

В кабинете царил полумрак. Жалюзи на окнах опущены. Освещение выключено. Единственным источником света в помещении была узкая, мертвенно-голубоватая полоса, пробивающаяся из приоткрытой в ванную комнату двери.

Глаза привыкли к полутьме, и я осмотрелась.

Все это я уже видела, и не раз. В квартире у Руслана, во время его многочисленных запоев. Жуткий бардак. Поваленные стулья. Разбросанные книги. Макбук с разбитым экраном, валяющийся на полу. Перевернутый стол эбенового дерева с массивной стеклянной плитой-столешницей. Пустая бутылка традиционного для бывшего владельца бюро «Джонни Уокера». И еще что-то. Что-то, чего раньше у Руслана я никогда не встречала. Что-то, что заставило меня застыть на месте.

Таблетки. Несколько рассыпанных по полу желто-белых таблеток. И пустые блистеры из-под них.

Я почувствовала слабость в ногах. Мне захотелось сесть. Я еще раз осмотрелась. И только тут поняла, что не вижу главного. Того, ради чего я сюда пришла. Руслана.

Кабинет был пуст.

И в этот момент свет из ванной комнаты стал еще более холодным и неживым.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперед. Осторожно потянула на себя дверь ванной. Голубоватый свет перестал сдерживаться, хлынул расширяющейся полосой в кабинет. Вместе с тошнотворным сладковатым запахом. В ванной комнате монотонно и безразлично гудела вентиляция. Прямо на меня из зеркала смотрело неестественно бледное, испуганное лицо женщины с сжатыми в ниточку бесцветными губами. Мое лицо.

Бывший генеральный директор бюро Руслан Бауров лежал на кафельном полу. Лицом вниз.

Чувствуя странную легкость во всем теле, я наклонилась к Руслану.

Запах стал сильнее. Я задержала дыхание. И рывком перевернула Руслана на спину, лицом к себе.

Даже мертвый, Руслан выглядел красивым. Несмотря на темные круги под глазами. Обложенные чем-то белым губы. Несмотря на исходящий от него запах. Смесь застарелого пота и сигарет.

Я выпрямилась. Кровь еще стучала у меня в висках. Но рассудок постепенно возвращал себе контроль. Сначала полиция, потом скорая. Или наоборот: сначала скорая, потом полиция. Я попыталась вспомнить, где мой телефон. Взгляд бездумно прошелся по ванной комнате. Здесь на полу тоже были таблетки. И еще одна пустая бутылка из-под виски.

Не отдавая себе отчета, я подняла с пола бутылку. Она была холодная и липкая.

Все имеет начало и конец. Это известно каждому. Это было известно и мне. В теории. Отвлеченно. Гипотетически. Но вот сейчас передо мной лежал самый одаренный человек из всех, кого я встречала. И я совершенно не понимала, где взять слова, чтобы оправдать такой вот его конец. Какая жуткая на самом деле участь. Иметь такой дар, такие способности. И на что их в результате потратить? В другом месте, в другие времена от него хоть что-нибудь осталось бы. Великолепные здания, памятники архитектуры. Полотна, скульптуры. А так… Обустраивать быт каких-то нуворишей. Которые не разрешали ему даже фотографии публиковать. Не дай бог кто-то посторонний увидит их драгоценный – в прямом смысле – интерьер…

Я не знаю, что произошло. Может, моя чересчур напряженная неподвижность дала о себе знать. Может, это она искала – и наконец нашла – для себя хоть какой-нибудь выход. А может, мне просто надоело держать в руке бутылку. Не знаю.

Я размахнулась. И что есть силы запустила бутылку в кафельную стену ванной комнаты. Раздался протяжный вибрирующий звук. Бутылка упала