За гранью времени: Vita aeterna - Вячеслав Евгеньевич Ременчик

Вайц, которая возглавляет еврейский культурный фонд во Франции. А ещё до войны этим фондом руководил отец дяди Зямы — Мойша Фридман, — отрапортовал любитель кроссвордов и подвёл вывод сказанному: — Сами понимаете, что в данном случае никакие письменные протекции не нужны.

— Однако! — восхитился Василий Васильевич. — Не удивлюсь, когда с такими связями вы доберётесь до Янтарной комнаты.

По загадочной улыбке на губах Левина Шаганов понял, что в своей шутке он недалёк от истины, и, ободрённый таким образом, продолжил работу.

Когда завершивший разгадывание кроссворда Арон Лейбович стал ежеминутно заглядывать в архив, демонстративно поглядывая на наручные часы, Василий Васильевич наткнулся на то, что так долго искал. Пожелтевший, с рыжими краями документ назывался одним военным словом — «рапорт». В его левом углу было размашисто, но разборчиво начертано: «Принято к сведению. Всем службам — для учёта! Любые ревизии до особого распоряжения отменить! С приложением к сему рапорту ознакомить лишь указанных мною лиц. М. Б. Барклай-де-Толли». Завершалась резолюция широкой витиеватой росписью.

В правом верхнем углу рапорта убористым, почти каллиграфическим почерком было выведено: «Военному министру Его высокопревосходительству М. Б. Барклаю-де-Толли, лично и строго конфиденциально». И ниже тем же почерком:

«Милостивый государь, глубокоуважаемый Михаил Богданович! Сим посланием свидетельствую Вам своё уважение и имею честь докладывать об успешном проведении работ по возведению в городе Бобруйске крепости первого класса по проекту генерал-инженера К. И. Оппермана, одобренному величайшим соизволением государя императора Александра Первого.

Сии работы ведутся исправно в соответствии с установленными сроками. Уже завершено возведение фортов с обзором на северное, западное и южное направления. В конечной стадии — строительство восьми бастионов.

Материалы из Карелии, Урала и Украины доставляются исправно согласно потребностям. Давеча припозднился камень с Кавказа, причину сего доложу Вам отдельным рапортом после подробного разбора.

Рабочая сила из солдат, каторжных и крепостных имеется в достаточном количестве, но, если своим высоким соизволением добавите ещё тысячу-другую, — без дела не останутся, и сроки окончания работ намного сократим.

Смею заверить, что возведение цитадели завершится вовремя! Каких-либо задержек не предвидится. И даже по завершении первой очереди сия твердыня станет неприступным рубежом для любого неприятеля, а Бонапарт, ежели войны с ним всё же не миновать, крепостью сей будет крайне недоволен.

Посему, ссылаясь на Ваше повеление об ускорении строительства, буду настаивать пред особым управлением при генерал-инспекторе инженерных войск Министерства военных сухопутных сил не досаждать мне утомительными и бесполезными ревизиями до завершения работ.

Весьма важное примечание.

Согласно Вашему срочному запросу, прилагаю к сему донесению подробную схему подземных коммуникаций цитадели, интегрированных с подземными галереями, созданными ранее монахами-иезуитами. Полагаю, что доступ к данным чертежам может быть предоставлен крайне ограниченному кругу лиц из Вашего близкого окружения и первых чинов Генерального штаба.

Начальник строительства генерал-майор Е. П. Фёлькерзам.

Отправлено 25 июня 1811 года с флигель-адъютантом бароном В. И. Левенштерном».

То, что увидел Шаганов, развернув сложенный вчетверо чертёж, поразило даже его творческое воображение. Начертанные чёрными чернилами на плотной бумаге километры подземных магистралей как щупальца осьминога простирались по обе стороны Березины и испещряли извилистыми линиями обширное пространство под городом.

Где-то среди этого замысловатого переплетения подземных дорог находилось что-то очень важное, способное влиять на судьбы людей, то, что необходимо найти во что бы то ни стало.

3

Вечером этого же дня, вернувшись из музея, Василий Васильевич застал профессора Пантелеева на кухне их временного пристанища. Отхлёбывая горячий чай вприкуску с сахаром из громадной фарфоровой кружки, Эраст Ефимович увлечённо читал «Духовные упражнения».

Старик поприветствовал писателя радушным блеском глаз и снова углубился в чтение. Заметив, что Шаганов замер на месте и уходить не собирается, позволил себе кратковременный выплеск эмоций:

— Ну Игнатий Лойола! Ну молодец! Это же надо так преподнести — с виду самые простые истины! — направил восклицание в сторону Шаганова. Тот безмолвствовал. — Вы только послушайте, что написал этот великий авантюрист! «Человек сотворён для того, чтобы хвалить Господа Бога своего, почитать Его и служить Ему, и чрез это спасти свою душу. Всё же остальное, обретающееся на земле, создано ради человека, чтобы помочь ему достичь цели, ради которой он сотворён». Каково?! А?!

Василий Васильевич не усмотрел в услышанном ничего, что могло бы восхитить или хотя бы удивить. Он поразился другому и задал резонный в этой ситуации вопрос:

— Вы читаете на латыни?!

— И не только на латыни, — не моргнув глазом ответил профессор. — Я свободно читаю на английском, французском, немецком, фарерском и ток-писине. Но я люблю читать то, что написано ad narrandum, non ad probandum[28]. Вас это удивляет?

— Меня это возмущает! — взорвался Шаганов. — Возмущает ваш бессовестный обман, Эраст Ефимович! Учёному с мировым именем это не к лицу!

— Эх, знали бы вы, как Петя Капица обманывал меня в покере. Но это не тот случай. Мне очень жаль, что вы усмотрели ложь в моей скромности.

Шаганов опешил от такой дерзости, а профессор как ни в чём не бывало продолжил:

— То, что я скромно умолчал о моём лингвистическом даре, это всего лишь проявление врождённого инстинкта самосохранения. Или вы желаете, чтобы учёного планетарной значимости использовали в качестве банального толмача?! Стыдитесь, Шаганов!

Профессор из глухой обороны стремительно развивал контратаку.

— Как вы успели заметить, — хоть что-то же вы должны замечать! — с этой ролью блестяще справляется мой ученик и верный помощник Герасим Аскольдович Норд. Или у вас к нему тоже имеются претензии?

К Норду у Шаганова претензий не было.

— Стыдитесь! Стыдитесь, мой дорогой друг! — отважно усиливал натиск профессор. — На всякий случай упрежу ваши нелепые в данной ситуации домыслы относительно моей роли в составе нашей совсем не дружной команды. Мой парадный выход состоится под звуки серебряных фанфар, когда Герасим переведёт ту древнюю тетрадь. Подготовьтесь морально, чтобы не лопнуть от зависти.

Василий Васильевич снова начинал закипать, но внутренний голос приказал ему остыть и отбросить бесперспективные попытки сражаться с профессором. Тем более вредный старик совсем не раздражал, но уничижительные реплики, которые тот бросал в его адрес, наносили обиду. Шаганов чувствовал себя первоклассником на школьной переменке, над которым незаслуженно и изощрённо издевается остроумный старшеклассник. А Эраст Ефимович, узрев гримасу обиды на лице оппонента, снизил интенсивность атаки:

— Поверьте, мой дорогой друг, всё, что сейчас происходит вокруг нас и с нашим непосредственным участием, далеко от случайности. И, самое удивительное, — события складываются так, что, как ни крути, права выбора у нас нет.

— Почему же нет? — робко возразил Шаганов. — Я вот возьму прямо сейчас соберу свои манатки и укачу