Аэротаник - Евгений Гузеев

я попросил Дану остановиться, чтобы побродить хоть немного по лунной поверхности своими ногами. Она засмеялась и остановила Пылинку. Я хотел найти маленький лунный камень, но таких нигде не было, только какие-то большие торчали из песка. В основании одной из скал я попытался руками выкопать ямку, как мне посоветовала Дана, и там под песком обнаружил камни – кусочки скалы, которая видимо крошилась от чередования зноя и холода. Камни оставались на месте и не распространялись по поверхности Луны, наверно, из-за отсутствия ветров, наводнений и всяких там ледников, вроде пресловутого нашего. К сожалению, камни на Луне не могли бы быть гладкими, как в Геленджике, куда в 58-м ездила учительница химии Зинаида Гавриловна – привозила, показывала ученикам. Но они были все равно красивыми. И главное, это были лунные камни. Я взял два маленьких камушка. Самый лучший и причудливый подарил Дане, чему она слегка удивилась, а другой оставил себе, положив на дно коляски. Может быть в светлом этом будущем уже никто не знает, что такое подарки? Действительно, если подумать, то при полном изобилии такое вполне возможно. Но Дана решила жить по-другому, случайно, по моей вине, нарушив в себе программу, заданную, наверно, той самой ГОВМО, что думает и планирует электронными своими мозгами, синхронно работая с клетками головного мозга Владимира Ильича Ленина и Карла Маркса.

В конце концов возможные варианты ландшафта этой части материка, где мы блуждали с Даной, стали привычными. Многие места как будто были друг на друга похожими, и хотя внешний вид менялся в зависимости от положения солнца, вскоре почувствовалось некое однообразие и постепенное привыкание к необычному состоянию и тому, что виделось вокруг. Луна была пустыней, и если убрать игру света, теней, а также присутствие светил, которые висели над нею, то красоты такой дивной может быть и не было бы вовсе. Другое дело – разнообразие нашей земной природы. Взять, например, и для сравнения проехаться на таком вот, как этот луноход, мотоцикле, ну с Гришей, к примеру, от района до деревни нашей. Ведь чего только на пути не увидишь. И речку, и озеро, лес, полянки всякие, кладбище опять же старое у нас – красивое, с соснами… А зимой-то, когда снежок, морозец. Скрипит себе что-то тихо под ногами и дымом пахнет. Холодно, печи все топят. И луна, кстати, светит. Прям как в кино «Вечера на хуторе близ Диканьки». Ведьма, глядишь, почудится, пролетит под луной.

Долго мы, помнится, неслись на нашем вездеходе по красивым, но мертвым этим местам, как вдруг за холмами бац – все будто провалилось. Как-то неожиданно горы, словно остановились, не решаясь идти дальше. Под нами расстилалось действительно что-то похожее на море. Ну там без всяких тебе лодок и отдыхающих, и вообще без воды. Но на море правда похоже, потому как чуть ли не гладкая и темная, как вода, поверхности была на всей, заканчивающейся ровным горизонтом поверхностью. Ну вру, может где-то и виднелись отдельные кратеры, но было их не много, и торчали они, по крайней мере в этом месте, очень далеко от берега, будто острова. А так – хоть рыбу лови, хоть на лодке плыви-катайся. Ну, спустились, подошли поближе – впечатление уже не то. Только вот поверхность действительно была уже совсем другой, без пыли и песка, и представляла собой темные каменные пласты, довольно плоские и обширные. А может это была лава застывшая. У меня же где-то кусок такой был, не помню откуда взялся, может Зинаида Гавриловна с юга привезла. Точно. Еще говорила она, что грязные руки хорошо отмывать этим камнем, например, если технику какую-нибудь ремонтируешь. Только мылом, конечно, сначала нужно натереть, в смысле камень этот.

Интересно, что на берегу моря (а это, извиняюсь, было даже не море, а океан – Океан Бурь) песок материка тянулся сплошной полосой, будто пляж какой. Как на Рижском взморье – видел я недавно фотографии, которые учитель рисования, тезка мой Федор Захарыч, показывал после экскурсии в Прибалтику (фотографией-то Захарыч увлекается уже много лет), а самому мне – нет, никогда не довелось побывать в тех краях. Говорят плохо к русским там в Латвии относятся. Но это так, к моему описанию не имеет отношения.

Дана намекнула, что туда, в море, особого смысла ехать нет, по камням по этим. А до ближайших интересных мест, например таких, как кратеры Кеплер и Коперник, которые в той стороне, пилить и пилить. В общем время шло. И потом ведь обратно еще поспеть надо. На рукаве моего скафандра часы какие-то необыкновенные были, прям прибор целый, считай. Всякие кнопочки, рычажки, индикаторы какие-то. Но время я, правда, нашел тоже, только без стрелок оно показывалось, циферками светилось, а секундная цифра прямо на глазах менялась с каждой секундой. Моя «Победа» тоже ничего была, но там осталась, в общежитии. Отставала всего на полминуты. Иной раз, правда, забывал утром заводить, так останавливалась бывало. Так вот, гляжу, полдень наступает. Какие уж там Коперники и Кеплеры. В общем побродили по берегу, в воду, если так можно выразиться, зашли, считай, искупались. Дана говорит, что если маленько побродить, то можно найти много осколков мелких всяких метеоритов, но как правило, ничего особенного они из себя не представляют. Кстати много раз попались ямки такие небольшие. И эти тоже оказались кратерами – Дана объяснила. Я даже руку в один попытался просунуть, и по глупости своей земной, дореполлюционной, вдруг испугался, что какая-нибудь тварь животная палец мне откусит или всю кисть оттяпает. Короче отправились мы по кругу теперь в сторону кратера Риччоли. Кто был этот Риччоли – убей не знаю, может какой революционер из средневековья или наоборот – соратник Муссолини. Но итальянец – точно, фамилия такая. У нас итальянские кино и песни все любят. Вот говорят, у них есть самородок – пацан еще, такой, как ты, – Робертиной Лоретти зовут. По радио я слышал раза четыре. Джамайка особенно понравилась, ну и эта – про мать свою он поет уж очень жалостливо. У нас таких талантов нет и не будет. Итальянцем нужно родиться.

Вот, значит, вернулись мы на берег, на материк, и продолжили путь к своему Гримальди, но только другим – длинным окружным путем, минуя этого самого Муссолини, то есть вру, Риччоли, будь он неладен. Пока ехали, я все думал: вот были бы на Луне ветры, дожди, наводнения, волны бушующие, ураганы всякие, то можно было бы увидеть больше всяких причудливых скал, камней, может быть пещеры бы были,