Аэротаник - Евгений Гузеев

например, на берегу. Ну метеориты – понятно. Вон дыр каких понаделали. И все, получается. А вот у нас в деревне на речке обрыв песчаный есть, и то видно, как его вода всяко разно изрезала, хоть картину Айвазовского пиши, хоть на карточку снимай. Река ведь и течет постоянно, и уровень ее меняется в зависимости от времени года. В общем лунная красота была какой-то нетронутой почти, поскольку природа как бы отсутствует, то есть все эти бури-страсти плюс животные с растениями. Ну тут наши прибыли, станций понастроили – это пока мелочь. Мне подумалось, что, наверно, и общество коммунистическое, постреполлюционное, так сказать, стремится к такой же сонной и гладкой красоте. Не знаю, может космонавту-новичку и здорово, но попробуй ты поживи здесь месяц или бери больше – год, захочется под грозой постоять или даже комара убить на лбу, на мухомор полюбоваться, а иной раз ногой сбить шляпку, поглядеть, как она полетит красиво в траву. Вот ведь положение. Ну, ладно… Это я так, лирика, к слову пришлось. На самом-то деле все ж здорово было по Луне гонять с Даной, которая приклеилась во мне так, что даже не мог я себе позволить думать о возвращении назад. То есть не на Землю, а в прошлое свое. Глупость это была, чушь поросячья, мечты и грезы пустые. Ведь знал я про мужа ее, заспиртованного в банке или где-то там в какой-то кунсткамере, не могу ж я так живого человека… Тир этот Тротилла намекнул ведь сразу, что мол недолгий я здесь гость, хоть и не татарин. Хотя татары тоже люди важные встречаются, даже в правительстве, по-моему, кто-то есть, а может я помню неправильно. Но армяне точно присутствуют – Микоян, например. И композиторы армянского происхождения тоже очень талантливые попадаются, вот, например, тот, который Танец с саблями сочинил. Все время по радио играют, почти также часто, как Полонез Огинского.

В общем ехали мы ехали, как Тарапунька и Штепсель, мысли мои вразброд: то дорогой любуюсь, то возницей, то грущу, то мечтаю. Но все равно пока, думаю, ничего, жизнь интересная, не каждому дано. И вдруг, я аж остолбенел… Это я не про кратер итальянский, он тоже впечатляет, а о другом. Прямо недалеко от этого колечка метеоритного, который с горки нам открылся во всю красоту, почти на ровном месте торчит, понимаешь ли, из лунного грунта здоровенный такой металлический предмет, а что такое – не понять. Но видно, что руками человеческими сделан. И металл, видать, крепче стали. У нас такую не плавят, хотя мы Америку по стали, кажется, уже обгоняем, а может пока я здесь болтаюсь, уже и обогнали. У меня еще нос, кстати, от удивления зачесался. А как его почесать, если эта банка стеклянная не дает. Я и так и сяк, и головой кручу, и языком пытаюсь дотянуться – все в пустую. Впоследствии я узнал, что какая-то кнопочка и для этих целей тоже имеется на скафандре, но мне не показали почему-то. То-то я намучался с носом с этим. Хорошо, что не сопли. Так вот, я Дане, мол, что ж это за техника такая, как-то даже неприлично брошенная. У нас, правда, это обычное явление, только что танков не осталось на полях, а всякие там трактора разбитые по пьяне и комбайны – этого добра, хоть в металлолом, хоть на запчасти.

– Это, Федя, всегда было загадкой для нас, и останется, видимо, неразгаданной тайной. Трудно сказать, когда этот предмет появился и откуда он взялся. Одно понятно, что это след неизвестной цивилизации, то ли предыдущей – нашей земной, то ли пришедшей из далекого космоса. Металл этот не поддается никакому воздействию, даже самому сильному механическому. Но давайте подъедем ближе, это еще не все…

Спустились мы с желтого лунного холма и держим путь к объекту. Когда подъехали, оказалось, что предмет этот типа водонапорной башни, но размеры его раз в десять больше, например, той, что стоит у нас в районном центре, прямо у школы – мне из окна 5А класса всегда было видно. Когда я там с детьми пел песни о Ленине, детские, ну и народные тоже всякие, то иной раз в окно поглядывал и взглядом на нее каждый раз натыкался. А в деревне, вспомни, в начальной школе, в окно только кладбище было видно. Ну так вот, у нас-то в районной школе водопровода никакого и сроду не было, не смотря на водонапорную башню. Техничка воду носит ведрами, разливает по рукомойникам. А в райкоме – там да, вроде, все оборудовано, даже ковровая дорожка в коридоре между кабинетами проложена. Ну и водопровод, конечно, чтобы руководители руки свои холеные чаще мыли. Я, правда, сам беспартийный – не достоин видать. Но в Белом доме приходилось бывать. Теперь-то, подумалось, если вернусь, то непременно примут в партию. Еще бы не принять. А может и героя дадут. Поглядим, думаю, посмотрим.

Метал этого космического тела действительно был явно неизвестным нашей земной цивилизации. Удивлял изменчивый сине-фиолетовый странный оттенок. Предмет был может быть большей своей частью в лунном грунте. Дана объяснила, что пока ученые не добрались до более детального изучения этой штуки, но, возможно, в недалеком будущем будут произведены взрывные работы, чтобы попытаются обнажить нижние части этого продукта какой-то загадочной цивилизации. Кто знает, вдруг появление огромного многокилометрового кратера, что находился сейчас в нескольких километрах от нас, как-то связано с этой железякой. Меня, любителя фантастики, это штука жутко заинтересовала. Дана вдруг отошла в противоположную сторону и стала что-то искать, двигаясь вокруг водокачки, то есть этой железной башни. Вскоре появился ее голос:

– Идите сюда, Федя. Здесь то, что я вам хотела показать…

Я быстро, как это только возможно на Луне, то есть все-же плавно запрыгал к ней и увидел это… В том месте, где каланча эта стоит лицом к кратеру (отсюда снизу он представлял собой просто длинную стенку гор, а ямы самой уже не было видно), гладкая и почти зеркальная поверхность металла изменялась на более матовую, и на участке, размером со стиральную доску друг на друга смотрели два профиля – мужской и женский. По-моему нормальные, человеческие лица. Но работа какого-то художника была настолько совершенна и изящна, что я в скафандре присвистнул, на сколько это могло получиться. Но главное, это была как будто живая картина, хоть и не телевизор вовсе и не экран кинотеатра. То есть живая, без техники, без транзисторов и батареек, лишь благодаря тому,