Аэротаник - Евгений Гузеев

Москвы, не касаясь ни дна, ни стен. Без шума и пыли, но скорость приличная, дух захватывает. В окнах свет мелькает. Остановки, вроде как у нас в Москве в метро, только все такие современные, никаких тебе серпов с молотками, колосьев, венков лавровых, а также колхозниц с рабочими. А потом вроде как в город попали, но я понял, что это и есть тот самый подземный город, о котором рассказывал Тир Тартир. Сделано хитро, вроде как и небо с солнцем вместо потолка – декорация то есть, и деревья вокруг, сады и скверы разбиты – не знаю, может искусственные тоже. Подземные здания вокруг – сплошь современные постройки, ни одного сталинского дома. Между ними переходы, мостки, башни, на крышах купола, вокруг цепи какие-то, плафоны, фонтаны, флажки и фонари. Попадались, правда, и памятники Ленину, Карлу Марксу, каким-то космонавтам, даже Хрущеву. Сталина – нет, не видел, видимо осуждение культа личности еще не отменили. Еще некие незнакомые бюсты встречались на пути, но я не стал спрашивать, кто такие. Главное, в подземном городе даже речки и маленькие озера мелькали по пути, мостки всякие. Лодки какие-то особые для перевозки людей и грузов плавали по воде, а по улицам и площадям двигались машины будущего. Никаких светофоров и милицейских будок. В каждой машине, как рассказала Дана, установлена ЭВМ, которая предупреждает любую аварию, даже самую незначительную, хотя я это уже вскользь упоминал. У нас вот Петрович прошлым летом только-только Ковровца купил, похвастался перед мужиками и тут же в бабку с ведрами влетел прямо посреди деревни. Ковровец сильно разбил, совсем новый, с завода. Бабе Дуне руку вот сломал, я ей целую неделю воду носил и по дому помогал. А сам Петрович – ничего, шея только долго болела, он ее портвейном все лечил. Говорил, помогает лучше порошков. Ну это ладно… Летательных аппаратов здесь под землей, вроде как не заметил.

На одной из оживленных остановок, наконец, вышли. Люди, приветливо улыбаясь, кивали друг другу. Некоторых сопровождали небольшие роботы, вроде Кибера 18. Я теперь на эти улыбочки, кстати, стал смотреть подозрительно. Точно, думаю, запрограммированы, уж больно вежливые. Я одного специально плечом задел, крепенько даже – нет, все равно улыбается. Извинился, между прочим. Наконец по лифту мы поднялись на поверхность. Бывал я в Москве и до войны, и после, и даже не раз, но сейчас ничего не нашел похожего на то, что видел раньше на картинках. Да, просто бриллиант какой-то. Это даже не тот городок, где я давеча проснулся. Тут, считай, покруче будет. А как объяснишь, не знаю. Ну, все выше и шире, и разнообразней, чем там. И всего больше. Стекло, металл, зеркала, удивительные формы – все это вокруг и над. Я даже философию эту свою в момент забыл, о преимуществах нашей несовершенной дореполлюционной системы. Небо, между прочим, без облаков – их к столице не пропускают. Воздух чистейший. Народу много, все довольные. Но, одеты одинаково – в серебристо-белые костюмы, облегающие стройные, одинакового роста фигуры. Стариков действительно не видать. В парках песни поют хором, дети группами в какие-то серьезные игры играют, но опять же чувствуется – это что-то посложней, чем дочки-матери, классики или буксовки ваши, будь они не ладны. Ну, правда, ни киосков, ни автоматов с газировкой за 3 с сиропом или даже за 1 копейку без – этого нет, не увидишь. И эскимо за 11 копеек на палочке, и пломбир – все отсутствует. Даже бесплатно не выдают. Но таблетки, может и есть такие у каждого при себе. Про остальное уж молчу. Эх, пивка бы сейчас для полного счастья, думаю. Прошли метров 200 и подходим, значит, к зеркальному небоскребу, уж больно по форме похожему на огромную гирю. У нас в сельмаге как раз такие на весах используются. Я потому и вспомнил. Говорят их напильником маленько подтачивают, чтобы народ обманывать, товар недовешивать. Но это в городах, у нас такого нет. У Таси, продавщицы нашей, правда, недочет был недавно, – приезжали из района проверять, – но ничего, утряслось как-то. Да, только гири у нас черные и грязные, а эта – прямо зеркало.

В подъезд зашли – ни окурков, ни заляпанных стен с матерными надписями и признаниями в любви, как в городах – ничего такого нет, а все – один блеск. Опять на лифт. Поднялись. Дана, когда остановились, какую-то кнопку нажала, лифт повернулся по оси и встал в нужном месте, дверь открылась прямо в прихожую. Нет, ну ты думаешь, там ковры, хрусталь, таршер – ни грамма, все очень просто, но изящно, конечно, чисто. В квартире, как входишь, пустая такая белая полукруглая прихожая. Лампы дневного цвета завихрастой какой-то формы на стенах, вроде неоновых реклам. Стулья и кресла исключительно из пластмассы, а может эбонитовые. В большой вазе на полу – искусственные цветы, а так никаких других украшений, вроде слоников. Шкафы прямо в стенах. Что в них – не знаю, не заглядывал особо. Двери какие-то тут же, может ванная с туалетом, то есть эти – сортирбокс с ионодушем. Посмотрим, думаю, потом, совмещенный ли гигиенический санузел, как в хрущевских домах, или нет. Ковер на полу – синтетический, наверно японский, так как вроде бы нейлоновый и белый, что характерно. Прямо у входной двери – поменьше ковришко. Вступил, и чувствую, как бы реакция произошла какая-то, пыль, видимо, смелась с обуви. Корочки-то у меня были, как кеды китайские, только беленькие такие и на змейке – загляденье. Ну, врубился, конечно, что обувку снимать и не обязательно, да и тапочек для гостей нигде не видать. Я в первую очередь оробел здорово, как в квартиру-то вошел, уж больно все не так, как у нас-то в деревне. Даже в городах ничего подобного. А тут еще больше испугался: что-то зашумело в другой комнате и, вдруг, робот выходит хозяйку встречать, ну и со мной чтоб поздороваться. Я то сначала подумал, может муж вернулся, морду мне набить хочет. Нет, этот железный – вряд ли. Киберы – они обычно спокойные ребята, знаем уж. Я еще подумал, у нас вот в городах многие кобелей держат прямо в квартирах, так те на незнакомых прямо бросаются, иной раз кусаются даже. В деревнях-то, если злая собака, то на привязи. А роботы – они вежливые и очень тоже исполнительные, если что попросишь. Дана меня хотела сразу в большую комнату провести, а я говорю:

– Дана, мне очень интересно, как простые люди здесь живут, ну