Аэротаник - Евгений Гузеев

– Вас это интересует? Ах, да, конечно, смотрите. Вот здесь гостиная, наша общая комната. Там кабинет мужа, здесь мой. А это комната дополнительная. Мы думаем отказаться, нет потребности в лишней площади. Сортирблок и ионодуш, комната для робота и мусоропровод в этих вот помещениях.

– А кухня? Ах, да, вы же на таблетках… Тогда и мусора-то у вас, разве что бумажная лента от ЭВМ.

В общем заглянул я в комнаты. Чистота бросается в глаза. Стены все ровные и белые, окна во всю стену. Но ничего лишнего. Какие-то серебристые машины стоят, столики компактные, светильники, сверхестественных украшений почти никаких – лишь какие-то непонятные мне две-три картины и другие предметы – это, Паша, кстати, абстракционизмом называется. Странно, что все-таки разрешили этот вид искусства. А в наше время в Крокодиле Кукрыниксы очень даже комично их – мазил этих – критиковали. И в Огоньке тоже что-то было про это. Ну телевизор, конечно, с большим экраном в уголке стоит, только не в форме ящика, а круглой такой, почти как шар формы, и не какой-нибудь из полированной фанеры, а особый, тоже, видимо, из светлого эбонита или специальной белой пластмассы сделан. Может по причине неудобной формы, или это считается здесь мещанством, не было на телевизоре и других предметах мебели ни кружевных салфеток, ни статуэток, ни, например, тех самых пресловутых семи слонов от мала до велика. А в нашей деревне телевизор ведь только у вас, Паша, – «Рубин», хороший очень, ну и у Кабанчиковых. У тех, правда, «Рекорд». Так тот похуже и показывает плохо. Я ходил недавно смотреть Эстафету новостей, уж больно Юрий Фокин – ведущий – мне нравится, ну и спорт еще люблю, концерты. А у Кабанчиковых как раз, куда не глянь, слоники, статуэтки, салфеточки. Пережитки все это, мещанство. Да, а у Даны в квартире, значит, кресла и диван в большой комнате перед телевизором – просто шикарные, из искусственного с блеском плюша, что ли, мягкие и красивые, но все, чувствуется, легкое и компактное. На стенах совсем никаких ковров. В Тамбове у моей тетки такой коврище куплен был, что пришлось край его загибать на другую стену – таким углом и висит. Все завидуют. Далее, столик журнальный, – это я опять к Дане в квартиру возвращаюсь, затем побольше столик, полки с какими-то коробочками и дощечками и небольшими предметами непонятного предназначения, прочие всякие приборы – все это блестело серебряным металлом на стенках или стояло в углу. Откуда-то со стен музыка тихая играла, электронная и загадочная. В обоих кабинетах были небольшие и одинаковые ЭВМ, домашние видимо, специальные. Ничего себе, думаю, зажиточно. Иногда они включались, мигали лампочками и из них вылезала, как телеграфная лента, какая-то информация. Санузел, как я и предполагал, был совмещенный – и унитаз этот знакомый мне, кибернетический, и ионодушевая кабинка – все в одном небольшом помещении. Кафель, между прочим, удивительно красивый там был. С нашим, как у Светкиной подруги (был я раз случайно, Глебушка пописать попросился, пришлось зайти – тогда вроде понравился санузел, красивый, белый), нет никакого сравнения. Это просто шик. Черный, с блестящими крапинками, и, главное, между плитками светятся промежутки сеткой такой неоновой – освещают помещение. Свет, естественно, везде включается и отключается сам по себе, ну и двери самооткрывающиеся тоже. Каморка робота была без окон и довольно тесная, но ему, вообще метров не надо, он там просто так, как лошадь стоймя отдыхает, ну и подзаряжается от специального провода проведенной в дом солнечной энергией. Перехожу к семейной кровати. Собственно ее с самого начала я пытался найти левым взглядом, но никак не мог ущучить. Ну нет и все. Как же, думаю, они, стоя что ли, как роботы или те же лошади в конюшнях, спят или, извиняюсь, прямо на полу, не раздеваясь. Диван-то не больно широк. Потом-то я узнал, что кровать – она в пол запрятана. Нажимаешь определенную кнопочку на пульте, что висит на стене, и посреди большой комнаты большущий квадрат как бы отделяется от основного горизонтального пола (причем щели в этом месте до этого и не заметишь никакой), один край поднимается, другой вниз идет – глядь и кровать объявляется на всеобщее обозрение. Белья как такового нет, а лежат по обе стороны мешочки такие два – сверкают, чистенькие, хрустящие, утепленные. Видно там под полом все автоматически стирается и меняется. Утолщение, там где должна быть подушка, явно забито чем-то другим, чем привычной нам соломой или в лучшем (по нашим же понятиям) случае – птичьим пухом. До половины эти два мешочка были прикрыты красивым одеялом, а может просто покрывалом, аккуратно висящим по обе стороны этой тахты. Внизу выдвигается ящик с ночными пижамами. Интересно, что оба варианта – и женский, и мужской, были совсем одинаковыми, только разными по размеру – синяя такая соколочка и того же цвета шароварчики, что-ли. Похоже на шелк, только на рубашке золотые звездочки сверкают. Но это я все потом быстро успел оценить. А перед этим, значит, кровати вообще не нашел. Дана мне так просто и невинно:

– Кажется нам требуется небольшой сон… Поездка была утомительной, хотя, благодаря препарату, вы этого пока не чувствуете. Можно немного отдохнуть, сходить в ионодуш и позавтракать.

Я вообще в баню раз в неделю хожу. Но Дана мне намекнула, что эта обработка отчасти компенсирует естественный сон и очень хорошо взбадривает. Сходили по-очереди. Сначала я, как гость. Робот мне помог справиться, бельишко новое сообразил, старое в какой-то автоклав отправил, на стерилизацию видимо. Даже таблетку выдал, заменяющую зубной порошок. Бросил в рот, и такое ощущение, будто мятой какой-то обожрался и свежесть во рту ни с чем не сравнимая (особо с тем, когда с бодуна просыпаешься). Все вроде удобно и даже стало понятно, но уж больно пока непривычно после наших-то условий. Потом Дана пошла туда же. А я стал в окно глядеть, панораму города рассматривать. Сам-то в душе, бес попутал, представляю, как она там на глазах у робота-то… Вот, разделась, трусишки свои ему отдает, чтоб постирал. А он-то, гад, небось делает вид, что ему хрен до фени. Хозяйка по наивности или в силу запрограммированности и не стесняется, небось. Но, в общем, пытаюсь видами отвлечься. Где-то вдали вроде и наши старые здания просматриваются, не знаю, может быть даже Кремль сумел различить там вдали за рекой. Но в основном все новье – стоит, радует глаз. Потом она появилась, свежая, улыбающаяся.