При дворе Медичи - Карл Берков

Вдова Пьетро бросила взгляд на игравшую разноцветными камнями в углу комнаты внучку и ответила, понизив голос:

– Супружество твоего брата было омрачено сплетением неблагоприятных обстоятельств. Этого не может повториться с тобой, если твое сердце свободно. Лоренцо и Кларисса, с Божьею помощью, еще полюбят друг друга, я уверена в этом. Если же Мария Пьомбини не нравится тебе, я похлопочу, чтобы тебя не принуждали и дали время самому выбрать невесту.

– Благодарю вас, матушка! – воскликнул обрадованный Джулиано. – За это я вам первой объявлю, если найду ту, которую полюблю.

– Мне кажется, ты уже нашел ее, судя по тому, с каким жаром ты защищаешься против брака по выбору родных.

Джулиано покраснел.

– Нет, о нет!

Донна Лукреция была слишком умна, чтобы приставать к сыну, и с ласковыми словами отпустила его. Джулиано казался ей взволнованным, точно исполненным нового чувства, в котором еще сам себе не решался признаться. Пусть совершится то, что судил ему Господь.

Как в течение всей его жизни мать не видела от этого сына ничего, кроме радости, так и теперь готова была с распростертыми объятиями принять ту, которую он представит ей как дочь.

* * *

Осень в этом году наступила ранее обыкновенного: пожелтелые листья осыпались с деревьев, покрывая дорогу, когда Джулиано шел как-то вечером к Горини. Первое время после отъезда Франческо он часто навещал Фьоретту, исполняя данное другу обещание. Отчего же теперь ему так трудно бывает решиться переступить порог, отчего колеблется он, достигнув улицы, ведущей к дому вдовы?

Фьоретта уже ждала его; мать ушла к соседке. В том состоянии, в каком находился Джулиано, его не удивляло, что он часто заставал девушку одну.

– Как поздно вы сегодня! – сказала Фьоретта, очаровательно надув губки.

Джулиано сбросил плащ и, приблизившись к девушке, безмолвно поцеловал ее руку.

– Что это? Вы разучились говорить с тех пор, как мы виделись в последний раз? – продолжала она. – Правда, вы нечасто удостаиваете меня своим посещением.

– Я был пять дней тому назад, если не ошибаюсь, прекрасная Фьоретта, – возразил он. – Разве время показалось вам таким бесконечным?

– Как можете вы спрашивать, зная, что я в одиночестве провожу бесконечно текущие дни?

– Которые от тоски по Франческо вам кажутся еще длиннее и тоскливее…

– Франческо… – повторила Фьоретта точно про себя. – Да, пожалуй, было бы лучше, если б он вернулся.

– Вы очень любите его, мне кажется? – холодно заметил Джулиано.

Фьоретта быстро обернулась.

– Зачем вы спрашиваете? – воскликнула она. – Я должна любить его, потому что он первый и, может быть, единственный, желающий на мне жениться.

– Нет, Фьоретта, такой прелестной девушке, как вы, нечего беспокоиться о женихах. Нашелся бы другой, который, может быть, понравился бы вам больше Франческо.

– Я редко выхожу из дому. Как могла бы я познакомиться с флорентийскими юношами?

– Случай часто делает больше, чем наше собственное желание, – возразил Джулиано. – Случай помог бы вам найти предназначенного вам мужа.

Черные глаза Фьоретты засверкали.

– Откуда вы знаете? Может быть, случай уже сделал это. Может быть, я уже встретила человека, образ которого не могу забыть и который вытесняет из моей головы Франческо?

– И кто же он? Он не знает вас?

– Он явился слишком поздно, когда я уже стала невестой Пацци.

Оба замолчали. Они чувствовали, что каждое дальнейшее слово должно быть признанием. Фьоретта достала кувшин с вином и наполнила кубок Джулиано.

– Благодарю вас, Фьоретта, – произнес Джулиано в волнении. – Я не могу сегодня оставаться у вас долее.

– Вы не хотите даже выпить вина, которое я подаю вам? – спросила она с улыбкой, поднося кубок к губам.

Джулиано взял его из рук Фьоретты, быстро выпил и с решительным жестом поставил на стол.

– Фьоретта, – начал он глухим голосом, – мы должны объясниться, хоть каждое слово, сказанное мною, будет изменой моему самому дорогому другу. Франческо нехорошо поступил, приведя меня сюда, и, чтобы теперь при виде вашей красоты не отплатить неблагодарностью за его доверие, мне остается только одно: бежать от вас, чтобы никогда более не видеть вас.

Фьоретта опустила глаза.

– Зачем бежать, Джулиано, – сказала она чуть слышно, – когда вы знаете, что я… люблю вас?

– Фьоретта!

Он хотел броситься к девушке, но вдруг перед ним предстал образ Франческо, его друга с детских лет. Голос совести и чести еще раз поднялся против страсти.

– Вы невеста Франческо, – воскликнул Джулиано, – вы сами сказали это сейчас! Мы должны расстаться немедленно и навсегда, если я хочу быть правым перед ним и перед вами.

Джулиано схватил плащ и, не прощаясь, направился из комнаты. Фьоретта бросилась за ним и обняла его обеими руками.

– Джулиано, – воскликнула она, – сделай меня твоей рабыней, последней служанкой, только позволь тебя любить! Убей лучше, но не оставляй!..

Мысли Джулиано помутились, голос долга и чести умолк; молодой человек слышал только чарующие звуки голоса, говорящего о любви. И это очарование было достаточно сильным, чтобы заглушить все остальные чувства.

Когда некоторое время спустя Джулиано покидал дом Фьоретты, мысль о разлуке исчезла навсегда.

* * *

Джиневра Горини с радостью выслушала подробности объяснения, случившегося в ее отсутствие, но план, сложившийся в ее хитром уме еще при первом посещении Джулиано, был только наполовину исполнен. Если ее красавица дочь не будет женою Пацци, это не значит, что Фьоретта должна довольствоваться ролью любовницы Медичи.

Джулиано возвратился на следующий день, но, вместо дочери, его приняла мать Фьоретты. Джиневра постаралась придать лицу особенно торжественный вид, плохо сочетающийся с подобострастным выражением, преобладающим на этом лице прежде. Никогда еще мать любимой девушки не казалась для Джулиано такой отвратительной.

– Вы надеялись застать мою дочь, благородный синьор? – начала Джиневра. – К сожалению, я должна разочаровать вас. Я послала Фьоретту к вечерне. Вы, вероятно, понимаете, почему я удалила ее на этот раз?

– Нет, я этого совсем не понимаю, – ответил Джулиано, немного раздражаясь. – Прежде вы не боялись по целым вечерам оставлять ее со мной вдвоем.

Старуха возвела глаза к потолку.

– Если б я предвидела то, что узнала вчера после вашего ухода, я никогда бы не допустила этого. Я вас считала одним из благороднейших рыцарей Флоренции, верным другом несчастного Франческо, в отсутствие которого вы соблазняете его невесту.

По лицу Джулиано разлился гневный румянец.

– Вы плохо выбираете ваши выражения, – раздраженно произнес он. – Я не скрываю того, что люблю вашу дочь, но мне никогда не придет в голову приблизиться к ней с нечестными намерениями.

Джиневра пожала плечами.

– Каковы же ваши намерения, синьор? Ведь вам известно, что рука Фьоретты отдана.

Этого вопроса еще сам Джулиано не