При дворе Медичи - Карл Берков

– Я предполагал, что мое вчерашнее посещение будет последним, – уклончиво ответил он. – Фьоретта призналась мне во взаимной любви, я не мог устоять перед ее мольбами, поэтому отказался от намерения прекратить визиты сюда.

– Но поймите, синьор Джулиано, что таким образом вы лишаете мою дочь блестящей доли, которую доставил бы ей брак с Пацци. Мы бедные люди, синьор, но честные. Я не решусь отдать в жены синьору Франческо, которого уважаю и люблю, как собственного сына, девушку, сердце которой принадлежит другому, вам. Вы же позабавитесь с моею дочерью, как с игрушкой, и после бросите, когда надоест. Тогда она будет вдвойне несчастна, потому что второго жениха уже не найдет.

– Вы слишком мрачно смотрите на вещи, – возразил Джулиано. – Я горячо и искренно люблю Фьоретту, но если бы я даже хотел жениться на ней, я отказался бы, боясь причинить горе Франческо.

Джиневре трудно было подавить торжествующее сияние лица – наконец-то Джулиано встал на ту клетку шахматной доски, на которой старуха желала его видеть в своей воображаемой шахматной партии.

– Вы так любите Фьоретту, что женились бы на ней, если бы не было Франческо? – спросила Джиневра.

– Даю вам честное слово, что мое самое горячее желание назвать Фьоретту моею женой. Дружба с Франческо препятствует последовать влечению сердца.

– Мне тоже дорог Франческо, – сказала старуха, в эту минуту с удовольствием подписавшая бы его смертный приговор, чтобы только освободиться от него. – Но счастье моей единственной дочери тревожит меня больше его судьбы. Да, она любит вас, моя бедная Фьоретта, она со слезами призналась мне в этом. Она умрет, если ей придется отказаться от вас. Что же делать мне, несчастной матери, как не отдать ее вам, рискуя, что Франческо отомстит мне?

Старуха начала тереть концом фартука глаза, из которых, несмотря на все старания, она не могла выжать ни одной слезы. Джулиано не замечал ее стараний: он задумчиво смотрел вниз.

– Я должен признаться во всем Франческо и предоставить решение его великодушию, – произнес он после паузы.

Джиневра незаметно вздрогнула. Такой поворот событий совершенно не входил в ее планы.

– Светлейший синьор, – заискивающе начала она, – если вы хотите послушаться совета простой женщины, желающей вам добра, то отложите на время объяснение, которое может принести вам только вред. Синьор Франческо теперь далеко, в Риме, где много красивых девушек. Может быть, святые помогут ему встретить другую девушку, ради которой он забудет мою дочь. Скажите ему лучше тогда, когда уже ничего нельзя будет изменить и он возвратится сюда. Он легче покорится неизбежному.

Джулиано не мог подавить в себе мучительного сознания вины, думая об отсутствующем друге. Тем не менее он признавал справедливость мнения Джиневры. Ведь решение зависит от выбора девушки, предпочитающей его другу. Разве Франческо будет настаивать на браке с Фьореттой, узнав, что она отдала сердце другому?

– Я почти убежден, что Франческо откажется, – заметил он. – Но если мы победим его, матушка Джиневра, то еще остается моя семья, с которой мне придется начать трудную борьбу, так как у нее на мой счет совершенно другие планы.

– Если вы имеете честные намерения относительно моей дочери, то вас не может смутить недовольство родных, – спокойно ответила Джиневра. – Я же повторяю вам, что не принесу в жертву прихоти мою дочь. Я поскорее заставила бы ее выйти замуж за Франческо, если бы могла предвидеть, что вы хотите только лишить ее честного имени и душевного спокойствия.

Джулиано нетерпеливо дернул складку своей бархатной одежды.

– Немыслимо сейчас же объявить Фьоретту открыто моей невестой. Мне помешают на ней жениться, и ей самой придется плохо, когда я не в состоянии буду защитить ее.

– Я и моя дочь отказываемся от внешнего блеска и роскоши – не за них полюбила вас Фьоретта. Мы хотим остаться честными, а это возможно, только если вы откажетесь от Фьоретты или если решитесь законно жениться на ней.

Старуха не могла не заметить, что младшему Медичи было нелегко дать желанное согласие на смелое требование. Ясно было, что Джулиано ясно и здраво представлял себе последствия подобного шага.

Тем временем, как было условлено между матерью и дочерью, Фьоретта возвратилась с вечерни, а Джиневра внутренне торжествовала, что устранила первое препятствие – измену другу.

Фьоретта была в этот день красивее, чем когда-либо. Тихая грусть, которую она напустила на себя, придавала ее цветущему лицу особенную прелесть. Как задумчиво и печально смотрели ее черные глаза! Как томно опускались шелковистые ресницы на розовые щеки! Даже прелестный рот, охотно смеявшийся, чтобы показать ряд безукоризненных жемчужных зубов, был крепко сжат.

Джиневра рассудила верно – кровь Джулиано закипела сильнее, когда он увидел очаровательную девушку. Нет, нет, из-за нее стоит принести жертву, выдержать бурю, которая разразится над его головой.

Фьоретта вошла с робким поклоном и не заметила протянутой руки Джулиано. Она была достойной ученицей своей матери.

– Где ты была так долго, дитя мое? – спросила старуха.

– Я ходила в церковь, матушка, молиться, – ответила Фьоретта с опущенными глазами.

– Ты хорошо сделала. Что остается тебе, как не молиться Пресвятой Деве, чтобы она помогла тебе побороть глупую любовь, из которой для тебя не выйдет ничего хорошего?

– О матушка, не упрекайте его! – смиренно произнесла девушка. – Браните меня одну за то, что я не умела лучше владеть собой.

– Так постарайся научиться теперь, – сказала мать. – Не рассчитывай на мою жалость. Пойми, что нам грозит позор.

Положение Джулиано между двумя столь глубоко оскорбленными, по-видимому, женщинами сделалось невыносимо.

– Оставьте меня одного с вашею дочерью, Джиневра, – коротко приказал он. – Я с ней скорее и лучше столкуюсь, чем с вами.

Старуха колебалась. Джулиано гневно топнул ногой.

– Если вы так мало верите моей рыцарской чести, что боитесь оставить со мной на четверть часа вашу дочь, то вы не можете искренне желать, чтобы вашим зятем сделался человек, о котором вы такого низкого мнения. Нога моя не переступит больше вашего порога!

Джиневра поняла, что повредит исполнению своего страстного желания, если понапрасну будет раздражать Джулиано. Она неслышно удалилась из комнаты и, остановившись за дверью, приложила ухо к замочной скважине, чтобы не пропустить ничего, что произойдет в комнате.

Как только старуха скрылась, Джулиано подошел к Фьоретте и, взяв ее за руку, посадил около себя на деревянную скамейку.

– Фьоретта… – начал он немного сдержаннее, чем обыкновенно, потому что был под впечатлением только что произошедшей сцены. – Твоя мать не одобряет, и вполне неосновательно, наши чувства друг к другу и желает, чтобы я придал им форму, соответствующую требованию, которое