Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

Дверь подъезда по заботливому распоряжению московского начальства была закрыта на кодовый замок, что вроде бы формально предохраняло граждан от нежелательного вторжения, хотя на самом деле код этот угадывался тут же, благодаря протёртым в результате многочисленного использования кнопкам, к тому же для особо недогадливых он был нацарапан на стенке тут же рядом.

Олеся приступила к открыванию двери, что было далеко не просто сделать, ибо для этого требовалось нажать пять кнопок одновременно, для чего обе руки должны были быть свободными, так как в ту секунду, когда щёлкал замок, следовало тут же моментально перехватить ручку двери и потянуть на себя, иначе ничего не срабатывало и приходилось всё начинать сначала. Поскольку она не хотела ставить на грязную землю чистый пакет и тем более дорогую сумочку, то ей пришлось потрудиться, поддерживая пакет одной коленкой, но в конце концов со второй попытки всё сложилось, дверь распахнулась, и она наконец с облегчением вступила в свой грязный, исписанный бессмысленными матерными воззваниями подъезд.

В это же самое время давно уже проснувшаяся и полностью собранная Люба приложила палец к губам, призывая попугая Вову к молчанию, и присела на дорожку, как она делала всегда перед отъездом. Вова неожиданно проявил понимание и послушание, и, посидев таким образом в полной тишине символическую минуту, Люба встала, готовая выходить.

Всё же перед самым выходом она вдруг замешкалась, вернулась назад и поочерёдно заглянула в спальню и в Настину комнату. И муж, и дочь сладко спали, были они настоящие сони, её любимые родные сони, ничего дороже их у неё в жизни не было.

Люба умилённо улыбнулась, подбадривающе подмигнула Вове и, уже больше не задерживаясь, открыла входную дверь. Там, на площадке, согласно её указаниям, ждал верный шофёр Серёжа, который тут же безмолвно подхватил Любин чемодан, после чего дверь негромко захлопнулась.

Впрочем, звука этого, тем не менее, оказалось достаточно, чтобы Гордин в спальне вдруг заворочался и открыл глаза.

Боль в висках почти утихла, хотя голова всё ещё была неподъёмной. Жены на этот раз рядом не оказалось, но зато вместо неё на подушке лежала записка. Он нашарил очки и тут же выяснил, что Люба внезапно уехала на неопределённый срок.

Непредвиденные её отъезды случались и раньше, но впервые он не проводил её, не поговорил с ней, не поцеловал на прощанье, в конце концов. В этом было что-то непривычное, тревожное, даже закралась мысль: не могло ли это произойти специально, не было ли это определённой демонстрацией с её стороны?

Но мысль эту, попробовав на вкус, он тут же отбросил, на Любу это уж было совсем непохоже, скорей всего, она просто пожалела его и не стала будить.

Где-то далеко снизу хлопнула автомобильная дверь. Он соскочил с постели и поспешил к окну. В самом низу, в сером рассвете, от подъезда отъезжала Любина машина.

Гордин проводил её взглядом, вздохнул и отправился на кухню, отметив по дороге, что жена, несмотря на ранний отъезд, всё же успела сменить Вове воду и насыпать корм.

На кухонном столе он обнаружил подробнейшую инструкцию, что, как и когда следовало использовать из содержимого холодильника. В этом была вся Люба, никогда ничего не забывавшая и успевавшая позаботиться обо всём и обо всех, что бы с ней самой при этом не происходило.

Виктор ещё раз вздохнул и перевёл взгляд сначала на телефон, по-прежнему привлекавший его внимание, а затем на настенные круглые часы. Стрелки показывали половину шестого.

Неужели же она до сих пор не пришла?..

Он выглянул в коридор, убедился, что дверь в Настину комнату была закрыта, затем плотно прикрыл кухонную дверь и набрал номер.

На этот раз трубку сняли на третьем гудке.

– Алло, – сказала Олеся.

Голос был совсем мёртвый, чужой. Уже по первым звукам его, по тому, как прозвучало это «алло», он тут же понял, что она только что вернулась и ещё даже не ложилась.

– У тебя всё в порядке? – спросил он.

– Да, всё нормально, – ответила она всё тем же безжизненным, пугающим его голосом. – Денежек заработала.

– Поздравляю, – не удержался он.

– Спасибо, дорогой! – не без ехидства ответила она.

Он заметил, что в интонации её при этом наконец прорезались какие-то живые нотки.

– Хочешь, я сейчас приеду? – предложил он.

– Нет, Витя, я сейчас не могу. Я слишком устала. Мне спать надо. Я тебя вчера ждала.

Слова её тяжело падали куда-то вниз и там пропадали. Ему тут же, как обычно, стало невероятно жалко её. А он-то хорош! Надо же было быть такой скотиной, так надраться!

– Извини меня, – сказал он. – Так получилось. Я напился.

– Напился, – как эхо, отозвалась она. – Я понимаю. Я пойду спать, Витя, ладно? Я ещё даже не мылась.

– Когда ты встанешь?

– Не знаю. Позвони мне часа в три, я, наверное, уже проснусь, хорошо?

– Хорошо. Целую тебя.

– И я тебя целую, – ответила она, как ему показалось, весьма равнодушно и положила трубку.

Какое-то время Виктор просидел, довольно бессмысленно глядя на молчащий телефон, затем вдруг обратил внимание, что на автоответчике мигала зелёная цифра «1», означавшая, что на нём оставлено одно сообщение. Он нажал кнопку.

В аппарате что-то заскреблось, заскворчило, а потом раздался голос, который, несмотря на все механические искажения, он узнал мгновенно. Голос этот удивительным образом сочетал в себе диаметрально противоположные качества – уверенность и нервозность.

Таким голосом из всех ему известных обладал только один человек на свете – его экс-вайф.

– Гордин, это для тебя сообщение! – немного громогласно (перебор в громкости как раз и выдавал нервозность!) начала Людмила. – Хотелось бы знать, ты наконец со своим Федориным поговорил или так и не решился до сих пор? Я не желаю вторгаться в твою благополучную семейную жизнь, но должна напомнить, что у тебя всё ещё есть дочь. Родная, между прочим, а не какая-нибудь. Я понимаю, что тебе не до неё и не до нас, но ведь это твой друг, правда? Так что, может быть, всё-таки ты при всей своей занятости найдёшь минутку…

Людмила наверняка говорила ещё много и бурно, но, к счастью, коварный и капризный ответчик по неизвестной причине вырубился на полуфразе, чего, скорей всего, экс-вайф не заметила, иначе бы она, конечно, перезвонила и с удовольствием повторила весь монолог. С неё станется.

Вообще, конечно, свинство оставлять такие сообщения. Можно было просто попросить позвонить, он же всегда перезванивает.

Интересно, слышала ли эту запись Люба и что она при этом подумала?! Реплика по поводу родной дочери должна была её особенно порадовать…

Виктор взглянул на часы и, мстительно усмехнувшись, набрал хорошо знакомый номер.

Сначала долго никто не подходил, и он уже совсем было решил пожалеть экс-вайф, простить ей