Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

сладко зевнула.

– Иди ложись, малышка.

– Да, хорошо.

– Я тебя целую.

– Витенька-а-а?

– Ну что?

– Я тебя люблю. И целую. Вот так.

В трубке раздалась серия чмоканий. Он поневоле рассмеялся:

– Хорошо, я понял. Я тебя тоже. Спи давай. Скоро увидимся. Что тебе привезти?

– Себя.

– Понял. Сделаем. Пока, малышка.

Он отключил телефон и, прибавив шагу, догнал друзей в самом конце длиннющего мрачноватого коридора, всё ещё продолжая улыбаться при этом.

Глава тридцатая

Расслабление

Когда-нибудь я, может быть,Куплю жене стальную брошкуРаботы сына Фаберже,А может, Фаберже-отца.И я, быть может, брошу пить,Хотя, скорей всего, не брошу,А если даже брошу пить,То, как грузин, не до конца.М. Кочетков

«У Палыча» и вправду было хорошо. Всё радовало душу – забавное оформление, слегка напоминающие примитивизм Пиросмани, вкусная еда, приготовленная по якобы прабабушкиным рецептам, негромкая музыка, состоявшая из разного рода ностальгических мелодий в исполнении премилого трио – немолодого гитариста с вислыми усами, несколько напоминавшего Речевского, лысого аккордеониста без переднего зуба и совсем юного на вид скрипача.

Гордин был не такой уж большой любитель выпивки, терпеть не мог терять чувство самоконтроля, но зато если уж это с ним случалось в кои-то веки, то он шёл до конца, то бишь пока оставалось что выпить. Так когда-то, во время первой встречи с Любой, только познакомившись, они ничтоже сумняшеся незаметно опустошили два кувшина молодого вина, в каждый из которых вмещалось литра полтора-два как минимум.

Равным образом и сейчас, у Палыча, он с удовольствием приканчивал уже третью бутылку сухого, чувствуя, как отступает напряжение последних недель, и с наслаждением ощущая, как хорошо наконец оказаться в мужском кругу близких друзей, в той единственной в мире компании, где на самом деле можно было полностью быть самим собой, не задумываясь над формулировками и интонациями.

Они сидели уже третий час, разговаривая между собой на особом, принятом у них ироничном сленге, внутри которого даже мат, неотъемлемой частью которого он был, звучал не грубо, а органично и даже изысканно. Гордин и сам не заметил, с чего вдруг начался разговор об Олесе, но теперь это уже не играло никакой роли, он с облегчением делился своей тайной, не договаривая разве что самое сокровенное, и, радостно видя, что его понимают и даже сочувствуют ему, заводился всё больше, расписывая друзьям многочисленные достоинства незнакомой им горемычной барышни, которых он, по мере собственного рассказа, с удивлением открывал для себя всё больше и больше.

– А я, Вить, тебе завидую, – неожиданно посерьёзнев, очень чётко выговаривая слова, заявил Стрельцов, – ей-богу! Честно! Потому что мои проблемы, они другие! Тебе не понять!

– Хули тут не понять! – чуть заплетающимся языком отвечал Гордин. – Тебе, Игорь, баба нужна, вот и всё. И все твои проблемы!

– Это точно! – безаппеляционно подтвердил, неожиданно встрявший в разговор Федорин, очки которого съехали на самый кончик носа, удерживаясь там самым непостижимым образом. – Баба ему нужна позарез. Потому что он одинок! – И Федорин, утвердившись в этой интересной мысли, внушительно потряс кулаком: – Точно нужна баба! Такая как у тебя!

– Ты про Олесю? – на всякий случай уточнил Гордин.

– Ну да, ты ж про неё всё это время рассказывал?

– Про неё, – не сразу согласился Виктор.

– Ну вот! – подытожил Федорин, и все трое глубокомысленно замолчали.

– Надо за неё выпить! – внезапно оживился Гордин. – Наливай!

Они разлили остатки и заказали ещё две бутылки.

– Вот что, Игорёк! – проникновенно начал Гордин, в голову которого вдруг пришла замечательная идея. – Я тебе найду девушку, ты не переживай! Я знаешь что сделаю? Я поговорю с Олесей насчёт подружки. Чтоб не хуже!

– Спасибо тебе, Витя! – искренно, чуть не прослезившись от подобного дружеского участия, поблагодарил Стрельцов.

– Не за что. Благодарить не надо! – широким жестом отмёл все возможные сантименты Виктор. – Это лишнее. Я тебе обещаю. Всё будет отлично!

– А сколько лет подружке? – поинтересовался въедливый Федорин.

– Сколько ей лет? – всерьёз озаботился Гордин.

Вопрос был не из простых, тем более что никакой подружки он, как ни силился сейчас, вспомнить не мог. С другой стороны, друзья ждали ответа, так что совсем уйти от вопроса было тоже невозможно…

Но почему, собственно, он должен был отвечать на этот чёртов вопрос, когда явно с умыслом задавший его коварный друг Юрик встречается, то бишь трахается, с его собственной родной дочерью Аллой.

Вот о чём наконец-то стоило поговорить! Давно пора было это сделать!

Это очень даже было радостно, что вдруг сейчас появилась возможность призвать своего старого соавтора к ответу.

И пусть он всё расскажет как на духу! Никуда не денется!

Только как-то надо было тонко выйти на тему.

Тем временем заботливый официант притащил заказанные бутылки, услужливо наполнил бокалы, и они тут же дружно выпили, впопыхах забыв произнести тост.

– Ты почему трахаешь мою дочь Аллу? – как следует всё обдумав, дипломатично спросил Гордин.

Федорин опешил.

– Что значит, почему? – обидчиво переспросил он.

– Он трахает мою единственную единокровную дочь! – пожаловался Гордин с интересом внимавшему новой теме Игорю Стрельцову.

– Это нехорошо, – посочувствовал ему Игорь.

– Что значит «нехорошо»! – возмутился Федорин, поправив наконец очки. – Мы любим друг друга, вы что, не понимаете?..

Вот этого ему не следовало говорить!

Виктор даже обрадовался.

– А почему же ты тогда на ней не женишься? – тут же прищучил он коварного друга.

– Да, – с энтузиазмом поддержал его Стрельцов. – Почему?

– Вы что, офанарели оба? – чуть не расплакался вероломный Федорин. – Это я-то не женюсь? Да я ей тыщу раз предлагал! Я хоть завтра готов. Это ж она не хочет!

– Да ты что? – поразился Гордин.

– Бля буду! – яростно поклялся Юра.

Это прозвучало убедительно.

– Я с ней поговорю! – обдумав новую неожиданную информацию, заключил Гордин.

– Сделай милость! – язвительно подхватил Федорин. – Может, она хоть тебя послушает.

– Ещё как! – осерчал Гордин и в сердцах так грохнул по столу кулаком, что стоящие на нём бокалы дружно зазвенели.

На них оглянулись, но тут же потеряли интерес.

– Я ей всё скажу! – тем временем продолжал Гордин, всё больше входя в раж. – Она меня ещё как послушает! Потому что я – отец!

– Он отец! – с гордостью за друга подтвердил бездетный Стрельцов.

– А она моя дочь! – логично продолжил Гордин.

– А ей сколько лет? – некстати поинтересовался Игорь.

– А тебе-то что? – напористо спросил его Гордин, с подозрением разглядывая оператора. – Ей одного мудака хватит!

– А может, у тебя ещё одна дочка есть? – не отставал Стрельцов.

– Есть, да не про твою честь! – дерзко ответил Виктор, с вызовом посмотрев на недавнего друга.

– Это почему же? – расстроился Стрельцов.

– А потому что ей ещё лет мало, вот почему!

– А сколько ж ей лет? – удивился оператор. – Она что, несовершеннолетняя?

– Говорю, мало! – совсем осерчал Гордин, норовя снова бабахнуть по столу.

Причём на этот раз, если бы не вовремя перехвативший его руку Федорин, бокалы бы непременно оказались на полу.

– Она ещё совсем ребёнок! Как вы можете! Посмотрите на себя! Дочки мои вам нужны! Вы – старые похотливые козлы! Кобелины вы – вот кто! Пенсионеры! А всё туда же! – искренно продолжал возмущаться Виктор.

Он совершенно упускал при