Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

– Мама! – прервала словоохотливую даму Регина Ночева. – Нам с Санечкой поговорить нужно.

– Всё, всё, доченька, я уже ухожу, – тут же откликнулась та, – я уже и так собралась, думала, тебя не дождусь. До свиданья, Санечка, приятно было познакомиться.

– Мне тоже приятно, до свиданья, – вежливо попрощался Саня, пожал сухую крепкую руку Надежды Игнатьевны и с шумом выдохнул воздух, когда дверь за ней захлопнулась.

После чего он развернулся к Регине Ночевой, тут же, как обычно, наткнулся на её дразнящую, с опущенными уголками полных губ, полуулыбку, но это уже никак не могло его остановить.

Он резко шагнул к ней и с истинным облегчением (наконец-то!) приник к этим манящим губам.

Позже, лёжа рядом с Региной Ночевой в постели, он вдруг с отчаянием понял, что наткнулся на что-то совсем необычное, чему не было примеров во всей его предыдущей немалой практике сексуального общения. Обычные для его опыта приёмы совершенно не работали в данном случае. То есть Регина Ночева отвечала на его ласки, определённо реагировала на них, но опять-таки и в этом во всём была всё та же унижающая его снисходительность.

Он, как ни старался, так и не увидел, не почувствовал, что она расслаблена, и, сжимая в руках её сильное, литое тело, с твёрдым животом и крепкими маленькими грудями, всё больше терялся, ощущая себя безнадёжно проваливающим ответственный экзамен студентом.

Всё было непривычно и странно с этой летающей под куполом женщиной. Когда наконец, подчиняясь его настойчивости, она обняла и стала гладить его в ответ, он, так ждавший этих прикосновений и давно готовый к ним, вдруг почувствовал, как спины его касается что-то жёсткое и шершавое. Перевернувшись и поймав её ладони, он неожиданно с удивлением обнаружил на них огромные, многолетние мозоли, превратившие эти нежные женские ручки (если таковыми они когда-то были!) в идеальное приспособление для сжимания канатов и трапеций.

Регине Ночевой явно не понравилось это скрупулёзное рассматривание. Она вырвала руки и отвернулась от него, свернувшись клубком и продемонстрировав обнажённую мускулистую спину, посреди которой чётко вырисовывались бугристые позвонки.

Саня грустно смотрел на эту неподвижную спину. Ему стало окончательно ясно, что у него ничего не получится.

По крайней мере сегодня.

– Извини меня, – тихо, словно боясь нарушить внезапно подступившую тишину, произнёс он. – Со мной это впервые. Видимо, перенервничал. Очень хотел тебя…

Регина Ночева резко повернулась и положила ему на губы палец, призывая к молчанию.

– Тс… – сказала она. – Не надо, Санечка. Ты тут ни при чём. Я тебя предупреждала.

– Я тебе не нравлюсь? – спросил он.

Вопрос прозвучал наивно и беспомощно. Он был куда более присущ незрелому подростку чем молодому взрослому мужчине.

– Очень даже нравишься, – промурлыкала она своей вибрирующей интонацией. – Мне с тобой очень хорошо и интересно. Но нам всё равно придётся расстаться.

– Почему это? – возмутился он.

– Во-первых, я скоро уезжаю на гастроли. В Среднюю Азию. На семь с половиной месяцев. Ты же не будешь меня ждать?!

– Я к тебе приеду, – возразил Саня.

– А потом Ильмар начал нервничать. Он тебя видел пару раз и спрашивал меня.

– Что значит «начал нервничать»! Он что, твой любовник?

– Я тебе уже говорила, что нет. Он мой партнёр. Но это не имеет значения. Это плохо, если партнёр нервничает. Я ведь с ним работаю каждый день. Я от него завишу.

– Я не понимаю, – растерянно сказал Саня.

– Я знаю, – снисходительно улыбнулась она. – Это неважно.

– Но я люблю тебя! – отчаянно выкрикнул он. – Разве это не играет роли?!

Регина Ночева печально и нежно посмотрела на него.

– Какой ты упрямый, Санечка! – прошептала она. – Ну почему ты такой упрямый? Почему ты меня не слушаешь?

Он не нашёлся что ответить, только раздражённо повёл плечами. Она вздохнула.

– Давай вставать, – уже громким и ясным голосом, словно подводя итог, сказала Регина Ночева. – Есть хочется.

На следующий вечер, ровно в то же время, Саня занял уже привычную для него позицию у мотоцикла напротив служебного циркового входа. На этот раз в руках у него был букет из алых и белых голландских роз.

Он заготовил длинную убедительную речь.

Первый блин был комом, но это никак не остановит его. Он был полон решимости всерьёз завоевать эту необычную женщину, пробудить её, показать ей ту жизнь, которую она, скорей всего, никогда не могла разглядеть со своей высоты, сызмальства паря над нею в замкнутом тёмном пространстве.

Хлопнула дверь.

Саня напрягся. Потянулись переодетые артисты, служители. Многие лица он уже хорошо знал.

Дверь хлопала всё чаще.

Прошло почти десять минут.

Регины Ночевой по-прежнему не было.

Дверь открылась неожиданно, когда он уже отчаялся дождаться снаружи и, вопреки данному ей слову, собрался идти внутрь. В проёме двери возник Тоша и, нисколько не удивившись при виде Сани, прямиком направился к нему.

– Я так и знал, что ты здесь, – сказал он вместо приветствия. – Только ты зря её ждёшь. Она не придёт.

– Как это? – улыбнулся Саня. – А куда она денется?

Тоша несколько раз шмыгнул носом, прежде чем ответить.

– В больнице она, дед, – наконец произнёс он. – Упала сегодня на репетиции.

– Как упала? – помертвел Саня. – А сетка?

– Они без сетки репетировали. И без страховки. На небольшой высоте. Восемь метров.

– Он её уронил?

Тоша молча и утвердительно кивнул.

– И что с ней?

– Переломы. Позвоночник. Подробностей я не знаю.

– В какой она больнице?

– В Склифе. Но я тебе не советую туда ездить.

– Это уж я сам решу, – жёстко ответил Саня.

Саня, одетый в белый халат, всё с тем же ало-белым букетом шёл по больничному коридору, поглядывая на номера палат. Впереди, в глубине, замаячила какая-то идущая навстречу фигура, которая сразу же показалась ему знакомой. Обладателя этой спортивной фигуры он хотел бы сейчас видеть меньше всего на свете.

Он быстро завернул за угол и спрятался за белый, оказавшийся там на его счастье шкаф. Человек прошёл совсем близко, то ли действительно не заметив его, то ли просто не обратив на него никакого внимания.

Саня же хорошо разглядел сосредоточенное, невидящим взглядом смотревшее прямо перед собой лицо этого человека. Это был Ильмар, партнёр Регины Ночевой, ловитор, не поймавший её.

Саня подождал немного, затем вышел из-за шкафа и угрюмо продолжил путь. Вот наконец и искомая, четыреста двадцать первая палата. Он осторожно постучал и приоткрыл дверь.

Он ещё ничего не успел увидеть, как из глубины палаты метнулась к нему женщина, в которой он тут же признал Надежду Игнатьевну, и, наступая на него, буквально выдавила его из палаты.

– Здрасьте, Надежда Игнатьевна! – нерешительно промолвил Саня, разглядывая зарёванное мучительное лицо мамы Регины Ночевой. – Я хотел…

– Вот что, Санечка, – быстро прерывая его, заговорила она. – Вам сюда не надо ходить. Пожалуйста. Я вас очень прошу. Ради Региночки. Пожалуйста, больше не приходите. Региночке нужен полный покой, понимаете! Два месяца, это уж обязательно, а может быть, и гораздо больше. Вам