Происки любви - Владимир Михайлович Алеников

– Условное, – пришёл он на помощь.

– Ну, пожалуй. Это ведь сейчас я дома, а ведь большую часть года мы все в поездках, на гастролях. Так что никакой личной жизни, так как у людей принято, у нас нет. В том смысле, что всё, что происходит, так или иначе происходит внутри цирка, и скрыть друг от друга ничего невозможно.

– Ну хорошо, – не сдавался Саня, – а если, допустим, у кого-то из цирковых завязывается роман с кем-то вне цирка, что тогда?

Регина Ночева задумчиво покачала головой:

– Такого почти не бывает. А если вдруг и случится, то тогда, скорей всего, этот артист или артистка уйдёт из цирка. Иначе такой роман не сохранится. Нашу жизнь никто посторонний не выдержит.

– Если любит, то выдержит! – уверенно заявил Саня.

На этот раз Регина Ночева ничего не сказала, только вновь чуть снисходительно опустила уголки губ.

Саня занервничал.

Эта молодая женщина, будучи наверняка младше его по возрасту, ухитрялась общаться с ним каким-то таким образом, что он, привыкший относиться к предметам своего ухаживания весьма покровительственно, чувствовал себя просто несмышлёным школьником-подростком.

Регина Ночева хранила в себе какую-то манящую загадку, и он во что бы то ни стало решил разгадать её.

Спустя несколько дней, уже под вечер, Саня вылетел из дома принаряженный, гладковыбритый, с победным блеском в глазах. Сегодня Регина Ночева наконец уступила его настояниям и согласилась отужинать с ним дома, мало того, она даже решилась принять его у себя, благо вечернее представление в связи с воскресеньем начиналось и заканчивалось на час раньше, чем обычно, и привычные для неё ссылки на позднее время казались бы уже просто смешными.

Саня быстро вскочил в седло припаркованной у подъезда «Ямахи» и собирался уже надеть шлем, как кто-то окликнул его сзади. Он резко обернулся.

Перед ним стояла улыбающаяся Марина, с любопытством разглядывая его блестящими чёрными глазами. Она была в светлом, очень идущем ей платье, тёмные волосы перехвачены белой лентой.

– Привет! – отводя глаза, произнёс Саня. – Ты откуда взялась?

– Ты почему на мои звонки не реагируешь? – не отвечая на вопрос, набросилась на него Марина. – Куда ты пропал? Что вообще происходит?

– Ты из-за этого приехала? – поразился Саня. – Ну ты даёшь, Мань! Да ничего особенного у меня не происходит. Телефон отключён был за неуплату. И ничего я не пропал, просто очень много работы, срочное задание. Волик всё на меня свалил, не продохнуть.

– Ага, за неуплату, понятно, – насмешливо закивала Марина, рассматривая его новую кожаную куртку и новые же джинсы от «Версаче», – и что же это за срочное задание такое, если не секрет, конечно?

– Да нет, какой там секрет. Жизнь цирковых артистов. Интересная на самом деле тема.

– Это что, Тошкина, что ли, жизнь?

– Ну почему обязательно Тошкина? В цирке, помимо Тошки и дрессировщиков, полно всякого другого любопытного народу. Гимнасты, фокусники, клоуны… Особая жизнь.

– И что же в ней такого особого?

– Знаешь, таборность их, вернее, клановость, ну плюс специальные условия труда, риск, а главное, полная их зависимость от всяких мелких администраторов, взяточничество невероятное, то есть в принципе всё как обычно, но со своей спецификой, понимаешь?

– Так у тебя что, журналистское расследование? – всё ещё с некоторой долей недоверия спросила она.

– Ну вроде как. – Саня нетерпеливо посмотрел на часы: – Ты извини меня, Мань, ради бога, но я сейчас тороплюсь очень. Я в ближайшее время забегу и всё расскажу, обещаю. Тебя, может, подвезти куда-нибудь? До метро там, к примеру… Я вообще-то в сторону Марьиной рощи, но…

– Да нет, спасибо, не нужно. Я сама сильно спешу, мне тут рядом надо, в ателье, так я решила заодно заглянуть, узнать, что с тобой, – не очень логично пояснила она.

– Ну, хорошо тогда, – с видимым облегчением произнёс Саня. – Я тогда погнал! На днях увидимся, ладно? Я позвоню. Пока.

– Пока. Звони.

Саня улыбнулся своей знаменитой обнадёживающей улыбкой, нахлобучил шлем и, оглушив Марину треском известного на весь мир японского двигателя, сорвался с места и в мгновение ока скрылся вдали.

Марина же, вопреки собственному заявлению, не проявив никаких видимых признаков спешки, так и осталась на месте, долго и задумчиво глядя ему вслед.

Саня стоял, опершись на мотоцикл, у служебного циркового подъезда, сжимая в руках пышный букет жёлто-бело-красных осенних цветов.

Регина Ночева появилась неожиданно, вынырнув из-за спины какого-то широкоплечего атлета. Она стремительно продефилировала своей полубалетной походкой прямо к нему, приняла букет и одарила его благодарной улыбкой, пропев при этом «Здравствуй, Санечка!». После чего быстро уселась позади него в седло и, как ему показалось, несколько пугливо покосившись назад, на служебную, ежесекундно открывающуюся дверь, надела шлем и крепко обхватила его сзади.

«Ямаха» радостно взвыла, и они понеслись.

Сначала по Цветному бульвару, потом по Садовому кольцу, затем по узким, покрытым жёлтой хрустящей листвой улочкам Марьиной рощи.

Глава двадцать восьмая

Фильм «Нескончаемые поиски любви». Циркачка

Окончание

Регина Ночева жила в небольшой однокомнатной квартире, купленной после развода с мужем, о котором она предпочитала ничего не говорить. Она вообще была крайне немногословна, больше слушала и улыбалась своей чуть загадочной снисходительной улыбкой, всякий раз заставляющей Саню терять присущее ему чувство уверенности.

Он начинал внутренне дёргаться, суетиться, понимал, что смешон, и от этого и в самом деле начинал вести себя несколько неадекватно, разговаривая чересчур много и громко. Тем более было для него удивительно, что Регина Ночева, замечая это (а не заметить такого дурацкого поведения она явно не могла!), всё-таки продолжала с интересом выслушивать его (или делать вид?).

Мало того, сейчас, внимая его очередному монологу на тему журналистских скитаний, она, по-прежнему безмолвно улыбаясь, вела его к себе домой.

Впрочем, дома их ждал малоприятный для Сани сюрприз. Не успели они войти, как из кухни показалась миловидная немолодая женщина, которую Регина Ночева тут же с нежностью обняла.

– Это моя мама, Надежда Игнатьевна, – проворковала она своим вибрирующим голосом. – А это Санечка. Он журналист.

– Здрасьте, Санечка, – сдержанно поздоровалась мама, без всякого энтузиазма разглядывая Саню.

– Здрасьте! – энтузиастически отреагировал он, пытаясь своей коронной улыбкой развеять явно прочитывающееся на лице Надежды Игнатьевны неодобрение.

Частично это ему удалось. Взгляд мамы Регины Ночевой явно помягчел.

– А я вот Региночке продукты привезла, – доверительно сообщила она ему. – Молочка купила, картошечки, мясца, рыбки, ну и всякое другое.

Саня тут же про себя отметил, что употребление уменьшительных суффиксов было, очевидно, привычкой фамильной, передающейся по наследству.

– А то у Региночки-то времени нету по магазинам-то бегать, – любезно продолжала Надежда Игнатьевна, – она же в цирке занята круглый день, то представление, то репетиции, вот я ей раз в несколько дней продуктики-то и завожу. Мне же нетрудно, я тем более тут недалеко.

– Это правильно, конечно, – подхватил Саня, не совсем понимавший, как надо реагировать на это доверительное сообщение.

– Одной-то тяжело жить, как ей всё