Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Для поездки в верховья Зеи Малявин взял с собой только Арифова. Он старше на два десятка лет, но попросил, не чинясь, называть его Володькой, так, мол, проще и привычнее. На станцию Дипкун на железнодорожной платформе доставили гусеничный трелёвщик, который удалось выторговать у лесозаготовителей. Сначала настроились купить вездеход, но всё, что предлагали в Тынде и ее окрестностях, Арифов забраковал — старье, не доедем. А трелевщик полегче, убеждал он, и двигун после капремонта, компрессия в цилиндрах, как у нового.

— Поверь мне, будку к нему сварим — и тот же малый вездеход.

Иван не спорил, не возражал, его потряхивало от страха. В руках старая карта «километровка», а на ней ни Шайтан-горы, ни ручьев, что на схеме геолога Алонина. Слава богу, река, где зимой мыли с рабочими золото, обозначена. По курвиметру, если двигаться по петлистому водоразделу, получалось двести двадцать километров.

Шагая от станции к магазину, Малявин увидел фундамент здания, рядом строительный вагончик с крестным распятием на торце. Табличка гласила, что ведется строительство Храма Вознесения Господня. Воскресная служба закончилась, но иерей, внимательно оглядев незнакомца, разрешил поставить свечку возле иконы Николая-угодника. Испытывая неловкость, Малявин пояснил: да вот в долгий путь собираемся… Замер, не зная, что еще сказать.

— Крещеный?

— Было дело, мать уговорила…

— А молиться не научила. Понятно. Давай вместе помолимся. Повторяй: о святителю Христов Николае! Услыши нас, грешных раб Божиих Ивана, Никодима, молящихся тебе, и моли о нас, недостойных, Содетеля нашего и Владыку, милостива к нам сотвори Бога нашего в нынешнем житии и в будущем веце, да не воздаст нам по делом нашим, но по Своей благости воздаст нам…

Иван следом шептал эти странные слова, и ему казалось, что прижившийся страх постепенно уходит.

— Сколько положить на возведение храма?

— По разумению своему. Иконку вот возьми, Бог даст, поможет. А молитву выучи, выучи…

Груженный продуктами вернулся на станцию. Арифов смотрит вопрошающе, что так долго? Рассказал кратко о храме и как молился с иереем, подозревая, что Володька засмеется, а он загрустил, сказал: нехристь я и убивец, и в храм божий мне ходу нет.

— Вот и давай на обратном пути зайдем к батюшке Никодиму. Окрестит, как пить дать, окрестит.

От Дипкуна на запад шла лежневка, пробитая строителями ЛЭПа. Решили не пороть горячку. Углубились по просеке километров на двадцать, переехали вброд через Унаху, вскоре попали в новый водораздел, дальше углубляться по просеке не имело смысла. Дальше нужно на юг только по компасу.

Арифов постоял, оглядывая покатые сопки, в густой поросли мелколесья. «Пойдем краем долины, чтоб не втюхаться в марь. Где наша не пропадала!» Стронул машину, и загрохотали гусеницы по склону, сдирая дерн, подминая кустарник, запетляли меж сосен и лиственниц. Когда склон стал крутым, спустились в долину, тут пришлось орудовать топором, местами трелевщик упирался в лиственницы. Прорубались до тех пор, пока не выбрались снова на склон сопки.

Табор разбили в долине ручья, не обозначенного на карте. Пока Володька кашеварил, Иван поднялся на сопку, чтобы оглядеться, понять, куда тянется этот ручей. А он явно уходил на юго-восток. Значит, придется по ближайшей долине меж сопок уползать в новый водораздел, чтобы держать направление на юго-запад.

Малявина разбудил, растолкал Арифов рано утром, приговаривая: «Смотри, сурок, я рыбы уже наловил. Нужно почистить. А я трактор пока осмотрю…»

— Может, в углях запечем?

Иван стыдился признаться, что уху ни разу не варил.

— Нет, ушица нам в самый раз… Ладно, тащи хворосту. Я почищу, но варить будешь ты.

Хлебали уху, молча, отмахиваясь от назойливых мух. Каждый думал о своем.

— Я вот повелся на это месторождение, думаешь, только из-за денег. Нет. Свыкся с людьми. Как семья родная, а другой у меня и нет. Детдомовский. То лагерь, то гульба. А Цукан жестковат бывает, но справедлив… Человека обидеть легко. Я всю Золотую Теньку объездил по приискам, на руднике Наталка работал. Нет, всё не то, на собраниях про справедливость, а как зарплату выдавать — жилят, обманывают и делают из меня дурачка. Вот если бы все работали, как в артели…

Володька осекся, задумался на миг, вспомнил лагерного бродягу Теремирина, по кличке Киря, который хорошо вкалывал, никакой работы не чурался и вдруг на тебе, поймали с самородком в кармане спецовки, а он не отрицал, он — здоровый бугаина — твердил, как пацан: простите, братцы, простите, бес попутал. И Аркадий тогда пошел против совета артели, настоял, чтоб оставили Кирю простым слесарем до конца сезона. Но это не помогло, Кирю снова подловили с баночкой шлихового золота, после чего он сбежал прямым ходом в «Ингушзолото», где отрастил усы, бороду, чтобы видом своим наводить страх на промысловиков и старателей…

На третьи сутки преодолели очередной перевал, выбрались на возвышенность, откуда открывался вид на широкую долину, вроде бы Дялтула, левый приток Гилюя, если судить по карте и пройденным километрам. На горизонте возвышался горный кряж, отличный от приземистых возвышенностей с правой стороны реки.

— Похоже, прибыли.

Малявин вглядывался в окрестности через окуляры бинокля. Ни дымка, ни просеки впереди, предельная глухомань и бездорожье. Снова шевелится тревожная мысль, справлюсь ли с этой отцовской затеей и нужно ли мне это все?

Спуск с перевала оказался крутой, чтобы не рисковать, Арифов решил двигаться как бы зигзагом. Ползли на пониженной передаче, дошли до середины проплешины, впереди замаячили кусты стланика, но каменистая осыпь вдруг поползла вниз, креня и увлекая за собой трактор, потерявший управление.

Выбрались из кабины. Огляделись. Трелевочный трактор лежит на боку, притороченный груз и бочки с соляркой разметало по склону. Малявин уселся на валежину с бледным от страха лицом. Володька спокойно ходит кругами, осматривает повреждения, словно ничего не случилось. Достал из ящика с инструментом тяжеленный домкрат, лом, топор.

— Сруби пару сосен, очисти от веток. Я осыпь зачищу. Будем домкратить и подваживать. Занимайся пока.

Малявин долго возился с бревнами, обрубая сучья. Володька тем временем выгреб под трактором грунт с одной стороны, с другой сделал приямок под домкрат. Он уселся на свернутой палатке, оглядывая долину, ему втемяшилась мысль, что этот парень-неумеха, ворочает теперь миллионами, а он — специалист высшего класса, который умеет сработать всё, что угодно, должен ему подчиняться и получать денег меньше в несколько раз.

Сначала приподняли хвостовую легкую часть, подваживая, подсыпая каменистую крошку, потом также дюйм за дюймом стали приподнимать головную часть вместе с помятой кабиной. К вечеру трактор поставили на траки, после чего у Малявина едва хватило сил, чтобы установить палатку. Он рухнул