Румия - Мария Омар

– Лан, не гони, – сказали сбоку. – Пошли, чё к девчонке пристал.

Бека, матерясь, отошел. Румия подождала, с колотящимся сердцем выглянула в дверь и увидела их с Юркой спины. Она быстро закрыла замок и пошла домой.

– Я не буду больше торговать, – сказала она отцу вечером. – Бека опять приходил, я боюсь.

Папа ничего не ответил и вышел.

Крики родителей были слышны уже от калитки. Румия, придя из школы, помедлила, почистила палкой подошву сапог, протерла голенища тряпкой, заглянула на веранду. Услышав мамины рыдания, хотела тихонько притворить дверь и уйти к абике, но заметила ее старенькие галоши – значит, она тоже здесь. Вздохнув, Румия вошла.

– Я думала, забеременею, ты будешь лучше ко мне относиться! – кричала в кухне мама. Увидев Румию, на мгновение замолчала – и зарыдала снова.

Папа сидел за столом, опустив голову. Абикин взгляд метался. Она взяла полотенце, вытерла со лба пот и сказала маме:

– Болды, Айсулу, хватит. Может, Камшат наговаривает!

– Но он ведь не отрицает! – обессиленно произнесла мама. – Румия, иди к себе.

Румия отошла, чтобы ее не видели, но осталась в прихожей.

– Все, Ермек, я устала, – мама всхлипнула. – Это же позорище, что уже на ларьке про твои похождения пишут. Я этого не потерплю! Если хочешь, уходи к своей Светке.

– Не глупи, Айсулуш. Обещаю, больше этого не повторится.

– Ты сколько уже обещал! Ох, дура я, думала, осчастливлю тебя сыном, надо было сделать аборт!

– Не говори так!

Послышался звук открываемого ящика, а следом испуганный вскрик абики:

– Убери нож!

У Румии застучало сердце, и она дернулась в сторону кухни. Застыв на пороге, увидела нож в руках мамы.

– Да что ты, – раздраженно сказала мама абике. – Порежу хлеб, меня от голода мутит.

Она взяла белый хлеб, отрезала корку и стала жевать, прикрыв глаза. Абика налила из крана воды, подала маме. Та сделала глоток и отставила стакан.

– Поехали! – решительно сказала она папе.

– Куда? – всплеснула руками абика.

– Мы поедем к Светке, Ермек, и ты при нас обеих скажешь, что бросаешь ее.

– Ты с ума сошла? Зачем? Я же тебе пообещал, – папа привстал.

– Тогда поехали к Кусаиновым, они нам должны, пусть отдают.

– Зачем тебе это сейчас? – недоуменно спросил папа.

– Я не могу просто сидеть, надо что-то делать! – закричала мама, и он тяжело вздохнул.

– Хорошо, поехали.

Румия смотрела в окно, как они сели в машину, как папа просигналил теленку, чтобы ушел с дороги. «Ауди» резко дернулась и поехала. По стеклу затарабанил дождь.

– Вот куда в такую погоду? – прошептала абика. – Переодевайся, будем обедать.

Глава 11

Мечты

2003, Актобе

Вечерами Лаура закрывалась в комнате, и потом оттуда раздавались звонки и ее веселый голос. Приходил Тимур, они с Румией гуляли, иногда смотрели кино. Целовались редко и скупо, едва касаясь друг друга губами. Тимур любил рассматривать ее тонкие пальцы на своей крепкой крупной ладони, трогал ногти, которые она стригла коротко – он как-то обмолвился, что не любит длинные, а Румия не была против. Иногда гладил ее волосы, которые она всегда считала слишком тонкими и мягкими – хотелось погуще.

Ей нравилось, что он совершенно не пьет – это был самый большой плюс. Не курит. Не обращает внимания на других девушек. Заботливый: постоянно спрашивал, не холодно ли ей и не устает ли она в школе. А когда Румия собралась на выходных с учениками в театр и распереживалась, что они разбегутся, он помог довезти детей из школы и обратно.

Теперь ей хотелось знать о нем и его семье больше. Есть ли у него отец? Держит ли обиду на мать? Вопросы крутились в голове, но так и оставались незаданными.

Однажды за столом, когда они пили чай в квартире Лауры, Румия спросила:

– Тимур, у тебя есть мечта?

Он подпер щеку кулаком (абика не разрешала так делать, говорила, примета плохая), подумал и ответил:

– Я хочу большую семью, двухэтажный коттедж. Чтобы там жили несколько поколений: я, тетя, мои дети, потом внуки. И было много деревьев в саду.

Румия отметила про себя, что он не сказал про жену – наверное, постеснялся. В ее воображении возникли яблони, дети, играющие с мячом на зеленом газоне, смешные фигурки гномов, которые она недавно видела в чьем-то дворе, незнакомая смеющаяся седая женщина и крепкий старик. Она не успела подумать, кто это, как Тимур задал ей тот же вопрос.

Румия помедлила, как будто сама пытаясь поверить, что это и вправду ее мечта.

– Я хочу создавать модели одежды.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Я думал, тебе нравится быть учительницей.

– Ну, я пошла в пед, потому что не знала, где еще учиться. Мама говорила, швеями становятся только троечницы, а о дизайне одежды я тогда даже не слышала. Я рисую эскизы, но это для себя, моя тетя по ним иногда шила наряды.

– Мне кажется, это как-то не очень… понятная профессия. Я вот тоже хотел когда-то летчиком стать. Но потом решил, что на железную дорогу устроиться проще. Она везде есть. Наверное, где-то в Париже или Москве дизайнеры востребованы, но у нас… Ни разу не слышал.

– Ну да, я тоже не представляю, с чего начать. Твоя мечта кажется реалистичнее, – она улыбнулась, хотя что-то неприятно кольнуло в боку.

– С ней тоже сложно, – он вздохнул. – А ты о семье не мечтаешь?

Румия глотнула горячий чай и обожгла язык.

– Я бы хотела, чтобы рядом были близкие люди, чтобы мы не были разбросаны, как сейчас. Абика живет одна, Мадина, моя тетя, – тоже, я тут, папа – непонятно где, то дома, то нет. Но не верится, чтобы мы могли жить вместе.

Тимур приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но промолчал. В тот день он ушел поздно.

Ночью Румию разбудил шум за окном. На улице было уже тепло, и форточки не закрывали. Во дворе несколько парней и девчонок орали и прыгали на железной горке.

– Да перестанете вы тут безобразничать?! – крикнули сверху.

– Отвали, бабуля! – раздался хохот.

– Я тебе дам щас бабулю! Милицию вызову!

– Апай, ну чё вы нервничаете! Сейчас мы уйдем, – миролюбиво сказал один из парней.

Захотелось пить. Румия проскользнула в кухню. Включила свет, увидела на настенных часах, что уже десять минут второго, налила в кружку воду из банки, где она отстаивалась, выпила залпом. Легла. Чтобы быстрее заснуть, стала перечислять в уме имена учеников. Начала с семиклашек: у них она чаще всего проводила уроки и, чтобы всех запомнить, посмотрела значения некоторых имен в