Румия - Мария Омар

Азамата было весело слушать. Он рассказывал, как недавно ездил обыскивать дом цыганского наркобарона. Сначала ничего не нашли, а потом один полицейский случайно открыл набалдашник в кухонном гарнитуре – и внутри оказались необычные монеты. На них с криком налетели женщины, а мальчик, то ли сын, то ли внук барона, орал: «Сволочи, жить не даете!»

– Другие они, ничего не боятся! – с восхищением сказал Азамат. – Наши увидят полицейского – и взгляд каменеет, замечала?

Румия представила крикливого смуглого мальчика в красной рубашке, жену барона с ворохом юбок и его самого, огромного, с черными кудрями и толстой золотой цепью на могучей шее. Румия смеялась над рассказами Азамата, и иногда их плечи соприкасались.

– А о чем ты мечтаешь? – спросила она, когда они присели на лавочку.

Азамат задумался.

– Иногда у меня такие дурацкие мечты – ну, например, купить мотоцикл, который я в детстве хотел. Или уехать в Индию.

– Почему в Индию?

– Ну, не знаю. Пожить без забот. Когда всем пофиг, кто ты, что ты. И еще была одна мечта, но я ее потерял, – он опустил глаза и отряхнул брюки. – В общем, с мечтами у меня все плохо. Давай о тебе поговорим. Какая твоя мечта?

– Я хочу стать дизайнером одежды, – Румия выжидающе посмотрела на него.

– Ух ты, классно!

– Но не знаю, получится ли.

– Почему не получится? Ты умная, и вкус у тебя есть.

Румия зарделась.

– Сейчас такое время, – продолжил Азамат. – Хоть в пятьдесят можно пойти на курсы и стать кем хочешь. Даже я думаю научиться делать сайты.

– Серьезно?

– Ну да, тогда можно будет и в Индию. А ты прямо сейчас осуществляй свои мечты. Пока свободна от всяких обязательств, – грустно добавил он.

– Интересно, а как найти такие курсы? – Румия встала и сделала несколько энергичных шагов.

– Не знаю, в Алматы, наверное.

– Поищу в интернете. Как я раньше не догадалась!

Захотелось даже танцевать, появилась легкость.

– Какой ты… – она взглянула на Азамата.

– Какой? – с шутливым интересом спросил он.

– Если скажу «классный», еще возгордишься, – она кокетливо передернула плечами.

– Да ладно, – неожиданно смутился он, и Румия засмеялась.

Они снова стали прогуливаться по кругу. Понемногу темнело. В некоторых окнах загорались огни. Дети галдели, играя в футбол на площадке, огороженной железной сеткой.

– А можно тебя спросить? – сказал Азамат, когда они отошли в более тихое место, проход между домами, где росли тополя.

Румия почувствовала в его голосе напряжение.

– Да.

– Почему ты мне не отвечала на письма? Я знаю, что случилось у вас, когда я ушел в армию. Так переживал за тебя. А потом?

– У меня не было сил, – Румия ощутила, что ее тело снова наливается тяжестью.

– Понимаю. Прости. Блин, зачем я спросил?!

– Ничего. И была причина еще – Айка.

– Ты же знаешь, у меня к ней ничего не было. А потом ты уехала, и мы встретились только сейчас.

– Когда ты женат, – твердо сказала она, и они пошли дальше молча и без настроения.

Подходя к своему подъезду, она споткнулась. Азамат удержал ее за руку. Что-то захватило их – жар, вихрь. Они стали целоваться: быстро, страстно, как влюбленные после долгого расставания. В это время зазвонил его телефон, и Румию обдало порывом холодного ветра. Когда Азамат извинился и отошел, чтобы поговорить, она открыла железную дверь и взбежала по лестнице. Он не кинулся вслед.

Лаура была дома, и Румия, сказав, что болит голова, сразу легла, даже не умываясь. Она чувствовала на себе его запах, мягкие сильные губы. Понюхав свои пальцы, вдохнула что-то неуловимое, но очень близкое, и больно их сжала.

Глава 14

Отцы и дети

1995, поселок П. под Актобе

Папа приехал с кем-то из поселковых на забрызганном апрельской грязью жигуленке. Опираясь на костыли, вошел в дом, поцеловал Румию, сел в кухне на табуретку. От абики он прятал взгляд и, когда она предложила большую пиалу с сорпой, торопливо взял, отпил и сказал:

– Рақмет.

Они поели мясо, и папа ушел в спальню. Румия, допив чай, тихо подошла к нему и долго смотрела, как он шумно сопит, как лежит неподвижно его загипсованная нога, как он морщится во сне, пытаясь устроиться удобнее.

Приходили соседи, у которых был телефон дома, – сказали, что маму прооперировали, родился мальчик, но он в тяжелом состоянии. Румия представила крохотного малыша, обложенного трубками, – видела такого по телевизору. Абика передала в больницу с попуткой суп-лапшу в литровой банке и пеленки, которые мама приготовила заранее.

Папа приноровился перескакивать через пороги на костылях. На крыльце сел, уложил ногу в гипсе на резиновый коврик и долго курил, не обращая внимания на Румию, которая подсела рядом. Вечером, когда к нему пришли мужики, он пил с ними в гараже на полуразвалившемся диване и пьяно плакал, что всегда хотел сына. Румия принесла ему соленые огурцы, а потом ушла в дом.

Абика жила в эти дни с ними, готовила еду, стирала. Румия помогала ей развешивать белье, сыпать зерно курам и собирать яйца из старых коровьих кормушек, которые те облюбовали под гнезда.

В школе Айка пыталась развеселить ее, рассказывая разные истории, но Румия не могла смеяться. Выводила в конце тетради печатными буквами «Мама», как будто только научилась писать. Думала о братике, гадая, есть ли у него уже имя или еще нет. Они несколько раз пытались обсудить во время беременности, как назвать малыша, но абика ругалась, что еще рано.

С Азаматом несколько раз столкнулись в коридоре, Румия отвела глаза. Однажды она вышла среди урока в туалет и встретила его на лестнице. Рядом никого не было, и он подошел к ней.

– Как ты?

– Хорошо.

– Можно прийти к тебе вечером, выйдешь?

– Нет, папа дома. Лучше не надо.

На лестнице показалась техничка, и Румия торопливо пошла вниз.

«Если буду встречаться с ним, то меня тоже будет ждать наказание, – подумала она. – Ведь Айка первая в него влюбилась». Ей сейчас нужно было вести себя исключительно правильно, чтобы Тот, Кто решает все судьбы, поскорей позволил маме и братику вернуться домой.

Даже Мара притих, больше не приставал, а один раз положил перед ней открытку с видом красивых гор. «Дядя привез из Алматы, мне не нужно», – смущенно пробормотал он и отошел.

После обеда к дому подъехала иномарка с затемненными стеклами. Румия вытряхивала дорожку, когда из машины вышли Сигай, бывший мамин ученик, и бритоголовый парень в спортивном костюме. Спросили отца.