Румия - Мария Омар

и две медсестры, которые держали большие кульки из одеял: синий и желтый. У мамы был такой вид, будто она чего-то стесняется. Глаза ее бегали туда-сюда.

– Доченька, – она поцеловала Румию, и сильнее запахло лекарствами.

Папа обнял ее одной рукой.

– А это, – мама показала на кульки, – Амир и Дамир.

Только сейчас Румия увидела в одеялах пухлые личики.

– Кто это? – прошептал папа.

– Наши сыновья.

– Ты с ума сошла?

– Дело сделано, – жестко сказала мама. – Мы их усыновляем.

– Ты бы хоть спросила меня! – возмутился папа.

Младенец в желтом кульке заплакал, мама взяла его на руки.

– Без них я никуда не поеду. Не забывай, это ты во всем виноват! Иди распишись там.

Папа как-то сразу сник.

– Ладно, – махнул он и пошел за медсестрой.

На улице мама велела Румие сесть в машину сзади, подала желтый кулек. Со вторым села рядом сама. Румия заглянула в одеяло. У малыша был крохотный носик с белыми точками, аккуратные губки и тонкие реснички.

– Правда, милые? – сказала мама. – Понюхай!

Румия осторожно прикоснулась к щеке ребенка и почувствовала сладкий запах.

Папа сел впереди.

– Расписался? – напряженно спросила мама.

– Да, но… Ты хорошо подумала?

Мама с явным облегчением вздохнула.

– Ты же хотел сына, вот тебе два, – она поправила шапочку малышу в синем. – Это Амир, он чуть крупнее и молчун. А Дамир – егоза, всегда торопится, захлебывается и кричит, – она улыбнулась. – Поехали!

Оставшуюся часть пути опять молчали. Малыш в руках Румии иногда смешно причмокивал.

Возле дома папа с дядей Бериком помогли вынести детей. Ларек сверкал свежей голубой краской на солнце, но мама не обратила на него никакого внимания. Абика, выбежавшая навстречу, изумленно ахнула:

– Ойбай, это чьи?

– Наши, – спокойно ответила мама.

Дома она развернула малышей, протерла ладонью мокрые лобики. Тот, что крупнее, закряхтел, а мелкий обиженно заплакал. Мама приложила его к груди.

– Где ты их взяла? – не унималась абика.

– Как где, в роддоме! Всем кормить принесли, а я в туалет по стеночке. Слышу, ребенок плачет, и как будто он мой, сразу такое чувство. Зашла в палату, там эти два комочка лежат, никто не подходит. Попробовала покормить, а потом не смогла оторвать от себя. Так я их и нашла, – мамин голос потеплел. – Это же подарок небес, да еще двойня!

– Ох, Айсулу, о чем думаешь? – абика брезгливо поглядывала на детей. – Кто их родители? Наркоманы, проститутки? А вдруг больны чем-нибудь?

– Мальчики абсолютно здоровы, – твердо ответила мама. – Незамужняя родила – видно, побоялась позора, оставила. Им нужна я, а они – мне. Главное, у меня есть молоко. Правда, малыш? – ее голос сразу смягчился. – Жа-а-аным, – она вытянула губы и поцеловала светленького в носик.

В груди Румии кольнуло. Она не помнила, когда мама в последний раз с ней так ласково разговаривала.

– Обкакался! – мама засмеялась и показала на второго, пеленка которого стала желтой. – Будем мыть попку.

Румия зажала нос.

– Мне надо делать уроки, – сказала она и ушла к себе.

Глава 3

Тате

2003, Алматы

– А теперь рисуем небо! – Карина, молодая женщина с роскошным густым каре, отчетливо выговаривала каждый слог.

Трехлетняя девочка со смешным хвостиком на макушке быстро схватила карандаш и начала рисовать.

– Ну давай же! – нетерпеливо сказала мальчику постарше мама, одетая как на работу в офис – в выглаженной блузке и узкой юбке. В таком наряде на полу особо не посидишь, поэтому она все время пыталась найти положение поудобнее.

Мальчик взял машинку. Мама резко отняла ее, он нахмурился.

– Мансур, видишь, девочка младше тебя, а рисует!

Еще одна малышка заплакала. Молодая женщина в розовом спортивном костюме взяла ее на руки и стала показывать что-то через большое витражное окно. Остальные дети сидели на стульчиках за низенькими разноцветными столиками, их родители примостились рядом на резиновых ковриках.

Карина подошла к девочке с косичками.

– Нет-нет, небо должно быть голубым или синим.

Румия заглянула в рисунок. Верх альбомного листа был раскрашен зеленым.

Девочка взяла красный карандаш и провела ломаные линии.

Карина хотела что-то сказать, но мать девочки опередила ее:

– Она так видит. Я не мешаю ей фантазировать.

Кисло улыбнувшись, Карина пошла к девочке с хвостиком:

– Ах, Зерé, молодец! Какое красивое голубое небо! Дети, смотрите, го-лу-бо-е не-бо! Какое должно быть небо?

– Голубое! – раздалось со всех сторон.

Когда занятия закончились, Карина попрощалась с детьми, переговорила с каждым из родителей и подозвала Румию.

– Завтра малышковую группу берете. Я покажу план занятий. Важно поддерживать хорошие отношения с родителями, они сейчас капризные. Чуть что не так, уходят в другой центр или жалобы пишут. Каждого ребенка надо похвалить перед родителями, даже если он ничего не делал. И комплименты мамам – они это любят. Но держать дисциплину!

Центр располагался в отдельном одноэтажном здании с ярко-желтыми стенами, на которых были нарисованы цветы и зверюшки. Метров сто – и вот он дом, где Румия с Тимуром снимали квартиру.

– Лучше не найти! – обрадовался Тимур, узнав, что она выходит туда на работу. – И до обеда. Твои учителя позавидовали бы.

– Да, – кивнула Румия и улыбнулась, вспомнив, как девочка с хвостиком в конце занятий послала всем воздушные поцелуи.

С работой дни побежали быстрее. В центр нужно было идти к десяти, и Румие нравилось не спеша завтракать, проводив Тимура, а не заглатывать впопыхах хлеб с маслом, боясь опоздать к восьми на уроки. Заниматься с детьми тоже было весело. Правда, мама Мансура часто бывала недовольна. Как-то Румия разрешила ему рисовать машинки, пока другие лепили рыбок, но та возмутилась:

– Вы считаете, он не способен делать как все? Мансур, ну-ка взял пластилин!

Как только Румия возвращалась домой, звонил или писал Тимур:

– Отработала?

– Да

Вечером, как обычно, ужинали и смотрели кино. Раз он увидел противозачаточные таблетки, которые Румие в прошлом году дала Мадина – «на всякий случай».

– Зачем ты это пьешь? – он повертел блистер в руке.

– Ну, я думаю, поживем пока сами.

– Вообще-то такие вопросы решаются вместе, – в его голосе прозвучала обида. – И ты знаешь, что гормоны плохо влияют на организм?

– Мадина сказала, это самые лучшие.

– Она врач?

– Медсестра. Бывшая.

– Понятно. Странный, конечно, подарок от тети племяннице.

Румия прикусила губу, он заметил. Сел рядом на кровать.

– Не обижайся, тебе не идет.

Он дотронулся пальцами до уголков ее губ, вытягивая их в улыбку. Раньше ей это нравилось, но сейчас улыбаться не хотелось. Она ощутила, что в комнате слишком душно, и встала открыть форточку. Когда вернулась, Тимур обнял ее:

– Я хочу ребенка, мне двадцать девять. Да