Румия - Мария Омар

– Так что Мара тебя больше доставать не будет! – сказала она в столовой, откусывая пирожок с капустой. – Одно твое слово – тот лысый за ним приедет.

Румия усмехнулась.

– Да уж.

Папу в ларьке сменял дядя Берик. Он торговал ловко, скрупулезно записывая каждый тенге, и родители были довольны. Все проблемы с ларьком разом закончились: люди быстро отдавали долги, никто не тарабанил по ночам в окна, и даже полицейские больше не докучали. «Ауди» удалось отремонтировать, папа снова ездил на ней за товаром. Однако домой ни он, ни Румия не спешили. Ее раздражали два орущих младенца, которых мама целыми днями кормила, купала, да и говорила только с ними или о них. Стоило кому-то попасть в ее поле зрения, тут же раздавались приказы:

– Принеси пеленку. Помой бутылочки. Разогрей смесь. Подними Дамирчика, да не так, головку придерживай!

Если дети спали, все ходили на цыпочках, боясь скрипнуть половицей или кашлянуть ненароком.

– Можно мне к вам? – просилась Айка. – Так хочется братишек твоих посмотреть!

– Приходи, – хмуро соглашалась Румия: теперь и подруга спрашивала о них.

– А это кто у нас такие шладенькие? – Айка умилялась каждому писку.

Мама зауважала ее еще больше. Правда, не забывала напомнить:

– Руки помой.

Айка захлебывалась в восторге, когда ей разрешали кого-нибудь покачать.

– Это Дамирчик, да? Ой-е-ей, какие глазки. А Амирчик, смотрите, серьезный, ну вылитый генерал.

Мама с Айкой обсуждали, на сколько сантиметров они выросли, когда сменят цвет их какашки и какой лучше давать прикорм. Румия в этих разговорах чувствовала себя лишней.

– Айка будет замечательной матерью, – говорила мама. – А ты… Я не знаю, как можно быть такой равнодушной к малюткам, от тебя, доча, не ожидала!

Румие было обидно, что мама любит чужих детей больше, чем ее, и совсем не вспоминает умершего братика.

Папа тоже не проявлял интереса к двойняшкам. Он беспрекословно выполнял просьбы мамы и даже прикасался к ним губами, когда она просила их поцеловать, но всегда находил дела, чтобы выйти во двор. За май он отремонтировал погреб, вскопал огород и разрыхлил грядки. Как шутила мама, такого рвения в хозяйственных делах раньше за ним не наблюдалось.

Абика помогала готовить, стирать, гладить, но младенцев на руки не брала, а если и подходила, то, морща нос, выискивала недостатки:

– Тебе не кажется, что этот крупный косой? Нет? А мелкий ужас какой крикливый!

– Ну что ты выдумываешь! – раздражалась мама. – Они такие красивые! Смотри, у Дамира волосы светлые, как у Румии в детстве. Амирчик потемнее, на Ермека похож.

– С чего бы! – ворчала абика. – Ох, Айсулу, выдумщица.

Однажды вечером Камшат апай пришла смотреть сериал: у нее сломался телевизор, а родители недавно купили новый. Двойняшки заснули, и мама довязывала шапочку кому-то из них. Румия сидела с книжкой – это было удобно: когда показывали эпизоды, которые ей не разрешали смотреть, она делала вид, что читает, и ее не прогоняли. Показывали сцену родов. Когда женщина на экране стала кричать, Румия уткнулась глазами в книжку.

Камшат апай прокомментировала:

– Бедная, как мучается! А ведь ребенок все равно умрет, я в прошлый раз смотрела.

У Румии странно защемило внутри, и она взглянула на маму. Лицо той горестно исказилось, губы дрожали.

– Ой, извини, – вскинула ладонь к губам Камшат апай. – Я совсем забыла…

– Ничего, – спицы в маминых руках замелькали быстрее.

Потом она громко всхлипнула.

– Эй, ты чего, плачешь, что ли? – спросила Камшат апай.

Мама вытерла слезы, но они продолжали бежать по ее щекам.

– Я думала, ты не переживаешь, – растерялась Камшат апай. – Забылась с двойняшками.

– Да, я стараюсь, никому не показываю, – мама снова всхлипнула. – Все думают, я забыла, думают, мне хорошо. А как я забуду своего сына? Никто мне его не заменит!

Румия подошла к маме и стала гладить ее по спине.

– Ладно, будет, Айсулу! Ну что ты, нельзя так, – Камшат апай потрепала маму по плечу, не отрывая глаз от экрана, где отец ребенка устроил скандал.

– Нельзя?! – воскликнула мама. – Ты знаешь, как мне вот тут больно! – она показала на сердце.

Камшат апай покачала головой.

Румия принесла стакан с водой и протерла влажной ладонью разгоряченное лицо мамы.

– Прости, дочка, напугала тебя, – та, не глядя на нее, снова взялась за спицы. – Нервы совсем никуда. Иди посмотри, мальчики не проснулись?

После экзаменов наступили летние каникулы. Румия с Айкой продолжали встречаться каждый день. Днем катали двойняшек в колясках, потом оставляли их маме и шли купаться на речку. Вечером Айка ходила на дискотеку – Румию в первый раз отпустили только в конце июня.

– До двенадцати! – строго сказала мама, качая на руках Амира. – И осторожно: там пьяные ходят, в школе сегодня выпускной. Может, за тобой папа придет?

– Ну мам! Вы хотите меня опозорить? Айка говорит, к двенадцати только все начинается.

– Я не понимаю, что за мода ходить по ночам в пятнадцать лет! Меня до восемнадцати не отпускали.

– Айсулу, пусть идет, – улыбнулся папа, на руках у него засыпал Дамир. – Ты же не хочешь сделать из нее затворницу. И так весь учебный год не выходила из дома. Экзамены на отлично сдала, что тебе еще надо?

– Тебе все равно, уснешь, а я не смогу! – вспылила мама. – И так за ночь встаю по несколько раз.

– Не ссорьтесь, я буду вовремя, – буркнула Румия.

Поселковый клуб располагался в двухэтажном здании с большими окнами. На втором этаже была библиотека, куда Румия ходила за книжками, когда прочитала все интересные в школьной, и загс с разрисованными стенами – здесь проходили свадебные регистрации. Девчонки любили глазеть на пары и с жаром обсуждать:

– Невеста выше жениха, ну и стремно!

– Даурен такой классный, блин, ну почему он на ней женится?

– Верка Рыжего из армии не дождалась, вот приедет – устроит ей.

– Где Айман такого дрыща нашла?

– Да из Актобе, говорят, в прокуратуре работает.

Айке все женихи и невесты нравились.

– Какая Гузель красивая! – восклицала она. – Я тоже такой хочу быть! Видели, как он на нее смотрит?

Румию больше интересовали платья. Она отмечала про себя, что слишком пышные рукава идут не всем: фигура кажется крупнее, – а обилие рюшей может превратить платье в старомодное. Приходя домой, она рисовала модели в своем альбоме, исправляла их, зачеркивала и создавала заново.

На первом этаже клуба был актовый зал, здесь устраивали концерты и награждения по праздникам. Здесь же на большом белом экране показывали кино – в ее детстве обычные вечерние фильмы стоили двадцать копеек, индийские двухсерийные – сорок, мультики по пять копеек шли