Румия - Мария Омар

– Кто там? – крикнула мама.

– Это Айкина мать, я сейчас.

Румия накинула на ночную сорочку ветровку, висевшую в прихожей, открыла дверь веранды. Повеяло ночной свежестью, и в темноте возникло лицо Бизады апай.

– Айка не у вас?

– Не-ет. Она разве не пришла домой?

– Дочь шайтана! Как ушла на дискотеку, так и нет. А ты во сколько ее видела?

– Около двенадцати.

– С кем она была?

– Она…

Румия замешкалась, стоит ли говорить об Азамате. Если сказать, Айка точно получит по шее, а промолчать… вдруг это важно и с ней действительно что-то стряслось.

Выглянула мама.

– Я сейчас, – пока взрослые обсуждали, куда Айка могла пропасть, Румия кинулась к себе в комнату, переоделась в спортивку и снова вышла к Бизаде апай.

– Давайте я ее поищу. Она вышла из клуба с девушкой, Назик, я ее раньше не видела. Ну и еще там были люди.

– Какие люди?

– Не знаю, – Румия подумала, что скажет об Азамате, если Айка не появится.

– Только потом сразу домой! – наказала мама. – Я бы пошла, но дети.

– А муж ваш спит? Может, он на машине поездит поищет? – спросила Бизада апай.

– Нет, он уехал, – ответила мама.

Румия с Бизадой апай сходили в клуб – он был закрыт, в школьный парк – тоже никого, в детский садик, где обычно тусовалась молодежь, – всюду было пусто.

– Придет – убью, – процедила Бизада апай сквозь зубы.

– А вдруг с ней что-то произошло? – укоризненно спросила Румия, лихорадочно соображая, куда могла деться Айка. Задружила с Азаматом? Пошла с ним на речку? Ей была неприятна эта мысль, но страх за подругу был сильнее. Уж лучше с ним, чем если ее убьют или увезут. По телевизору каждый день передавали в новостях, как пропадают девушки.

Дорогу осветили лучи фар. Румия обернулась и увидела грузовик. Бизада апай замахала рукой.

– Спросим, может, встречали ее.

Грузовик остановился. Пока Бизада апай обходила его спереди, чтобы поговорить с водителем, из кузова кто-то спрыгнул.

– Айка! – закричала Румия, разглядев подругу, и кинулась обниматься. – Где ты была? – зашептала она. – Тебя мать ищет.

– Бли-и-ин, – только успела произнести Айка, как Бизада апай схватила ее за плечо.

– Ах ты, дрянь! – закричала она. – Где шлялась?

– Мам, прости, я с одноклассниками поехала покататься, а они меня бросили, и я шла по дороге. Дяденька меня довез. Но я сказала: в кабину не сяду! Мам!

– Я думала, тебя убили, украли! – Бизада апай всхлипнула.

– Мам, ну ты что? – Айка обняла ее. – Со мной все нормально, правда.

– Почему Румия дома, а ты лазишь где попало?

– Мам, ну прости!

– Ладно, – обессиленно проговорила Бизада апай. – Иди домой, Румия, мама волнуется.

Светало. Румия шла по дороге, усыпанной мелким щебнем, и думала, что же на самом деле произошло этой ночью. Где Азамат? Как Айка оказалась в грузовике? В том, что она придумала про одноклассников, не было сомнений. Ладно, главное, живая и идет домой.

Румия встала около десяти, позавтракала и сразу помчалась к Айке. Та открыла дверь сонная, с припухшими глазами.

– Не била? – спросила Румия, понизив голос.

– Нет, – махнула рукой Айка. – Сразу легли спать.

– Так где ты была?

– Ой, долго рассказывать, пошли чаю попьем.

На кухне Айка зажгла чайник, нарезала хлеб, достала каймак.

– Короче, пошли же мы вчера провожать эту дуру Назик.

– Ага.

– Оказывается, это Баура двоюродная сестра, из Актобе приехала.

Баур был другом Азамата.

– Ну и вот. А она пьяная вдрызг, мы ее тащили, падали, я всю одежду замарала.

– И? – поторопила ее Румия.

– Положили ее на летней кухне. А ее рвать начало. В общем, он с ней остался возиться. Я думаю, все равно мне уже там ловить нечего, она еще: «Азаматик, Азаматик, я тебя люблю!» Наглая такая. Но я не думаю, что у них что-то было, от нее несло за километр, такую даже поцеловать противно, да ведь?

– Наверно, – голос у Румии упал, и она стала водить пальцем по цветочному узору клеенки.

– Ты же не сказала, что я с ними ушла?

– Только про Назик. Думала, говорить про Азамата или нет.

– Ты что!

– Ну мало ли, мы же за тебя испугались.

– Да что со мной сделается? Я же всегда найду выход.

– И где ты была?

– Иду домой, встретила Ромку с Валькой и Досом. Полазили немного, и тут Кáйра на «семерке», предложил покататься. Поехали на Илéк[151], костер развели, сначала классно было. А потом они напились, Кайра больше всех. Валька с Досом ушли куда-то в лес. Мы с Ромкой сидим как дураки. Я говорю: времени уже много, меня мать убьет. Ну мы и пошли пешком. Потом грузовик нас подвез.

– А куда Ромка делся?

– Он тоже в кузове был, – Айка рассмеялась. – Дурак, целоваться лез, я его отшила. Говорю: сиди тихо, а то моя мамка из тебя колбасу сделает.

– И все? – Румия смотрела на ее смеющееся лицо.

– Тебе мало, что ли?

– Ну ты кадр, конечно. Моя мама сказала, больше на дискотеку меня не пустит.

– А ты-то при чем?

– Она же тебе доверяла. А теперь все, – Румия развела руками.

– Ладно, моя тоже говорит, будешь дома сидеть. Ничего, отойдут.

Айка намазала хлеб каймаком.

– Как ты думаешь, эта Назик с Азаматом замутит?

– Да вряд ли она ему понравится.

– У нее такая фигура! – Айка вздохнула и засунула полкуска хлеба в рот.

Дома стоял детский рев. Пытаясь не обращать на него внимания, Румия зашла в свою комнату, закрылась и хотела почитать.

– Доча! – позвала мама.

– Ну что опять? – пробормотала Румия себе под нос, так, чтобы мать не услышала: если заведется – хоть из дома беги.

Заглянула в родительскую спальню.

У мамы было измученное лицо, верхние пуговицы халата расстегнуты, под правой грудью расплылось мокрое пятно.

– Доча, пожалуйста, посиди с ними, а? Вроде перестали орать. Вот погремушками, если что, потрясешь. Кормить до пяти не надо. Я хоть немного посплю.

– Ладно, – Румия нехотя подошла к кроватке и стала ее качать.

Мама сунула пеленку на грудь под халат, легла спиной к детям, несколько раз повернула голову убедиться, что все в порядке, и наконец заснула.

Темноволосый Амир лежал спокойно, глядя куда-то в потолок. Светленький Дамир сучил ножками:

– Кгху, кгху…

Румия дала ему палец, он тут же его схватил. Она аккуратно взяла малыша на руки и понюхала головку с мягкими волосиками, подставила щеку под его губки. Он попытался к ней присосаться, было щекотно и смешно.

Амир, словно поняв, что его обделили, заплакал.

– Тише-тише! – зашептала Румия.

Положила Дамира на большую кровать, взяла Амира, сунула ему в рот соску.