Румия - Мария Омар

– А почему ты не говорила про медосмотр? – спросил Тимур с порога.

– Странная она сегодня, – за спиной возникла Батима тате. – Целый час сидела на улице.

Тимур вопросительно посмотрел на Румию. Та кивнула в сторону их комнаты. В спальне он снял рубашку, брюки, повесил их в шкаф, переоделся в домашние шорты и футболку.

– Ну? – спросил он.

– Я ходила к гинекологу.

Он вскинул голову.

– И она говорит… – Румия помедлила. – Я беременна.

Тимур приоткрыл рот. Потом вскочил и обнял ее.

– Да что ж ты молчишь!

Он засмеялся, поцеловал ее в волосы. Ринулся было в зал, но Румия задержала его.

– Давай не будем тате пока говорить.

– Почему?

Ей стало неловко.

– Я прочитала, на раннем сроке все может быть, зачем зря ее волновать.

– Хорошо. А когда он или она…

– Родится? В мае.

Его лицо было счастливым и растерянным.

– Как ты себя чувствуешь? – он погладил ее пока еще плоский живот.

– Да не очень, голова кружится и тошнило утром.

– Ладно, ты поешь и отдыхай.

– Да что вы так долго! – воскликнула Батима тате, когда они вышли из спальни. – Плов остыл. Румия, принеси мне в зал, кино начинается.

– Тате, она себя плохо чувствует, поест и ляжет, – сказал Тимур.

– Что такое? – всполошилась Батима тате. – Дать анальгин?

– Все нормально, – попыталась улыбнуться Румия. – Я разогрею плов.

Тате пока не заговаривала об отъезде. Кроме сериалов и еды, она любила ходить в гости. В Алматы жили ее двоюродные сестры, и она навещала их, надев на себя все золото, которое у нее было: крупные сережки в форме листиков, три широких кольца, браслет с орнаментом и цепочку с кулоном. Была для таких случаев и расшитая серебристыми пайетками сумочка. Также несколько раз в день она разговаривала то по домашнему, то по мобильному телефону.

– Бану́, жаным, ты принимаешь все близко к сердцу! Он такого отношения не понимает! Вот не готовь ему неделю – как миленький будет! Что?! Я разрушу тебе семью?! Ты что, совсем крыша поехала?! Твоя семья от этого будет только крепче!

– Макпáл, я считаю, ты неправильно ее воспитываешь! Как она с ним поедет – в гостинице, думаешь, отдельно жить будут? Ой, наивная! Да сейчас эти парни какие бесстыжие, и қыздар[143], конечно, не лучше. Ну да, размечталась, замуж она быстрее выйдет. А если он ее бросит, как случилось с дочкой Балжáн, не слышала, что ли? Пришлось потом отправлять ее за границу, чтобы никто не знал. Срок уже большой был. Вот я и говорю! Правильно! Будешь меня слушать, адам боласың[144]!

Однажды Румия пришла пораньше и открыла своим ключом дверь. Тате разговаривала.

– Ой, Тимурик же у меня заботливый: тате, все, что хочешь, бери, покупай, на концерты всякие водит, – Румия на этих словах прыснула, так как вместе они никуда не ходили, кроме как на базар. – Да, женился. Келiн, ну как тебе сказать, не как мы. Молчит, что у нее на душе, никто не знает. Ну да, конечно, хорошо, что не наглая, с одной стороны. Да и Тимурик не позволит. Но все равно, орыс та, қазақ та емес[145]. Себе на уме, знаешь.

Заметив Румию, Батима тате кашлянула и продолжила:

– Мансия́, сен бар ғой[146], в поликлинику обязательно сходи! Сейчас хорошо смотрят, если что, звонда[147], не молчи, у меня кругом знакомые. Ладно, давай, пока. Сосын өзіміз кафеге барайық[148].

Положив трубку, она озабоченно спросила:

– А, Румия, пораньше пришла? Слушай, я подумала, тебя к врачу надо сводить, проверить. Это же ненормально, такая молодая, а слабая. Я утром слышала, как тебя рвало. У Фатьмы надо спросить, она знает всех толковых врачей здесь.

– Нет, спасибо, у меня все хорошо! Что-то не то съела.

– М-м-м, – Батима тате внимательно осмотрела ее и хитро сощурилась. – Врать совсем не умеешь, ага. Беременная?

Румия вспыхнула и промолчала.

– Бәсе![149] То-то смотрю, Тимурик вокруг тебя бегает эти дни: Румия, полежи, Румия, отдохни! Это он тоже от меня скрывает? – Батима тате с обиженным видом улеглась на диване и положила на лоб платочек. – Наверное, я вам надоела? Хотите, чтобы уехала? Скажу, чтобы купил билеты.

– Нет-нет, что вы, Батима тате!

– Ты не должна называть меня тате, а тем более по имени!

– Ой, извините! А как мне вас называть?

– Мамой. Я Тимурика всегда просила, но он не мог. А если ты начнешь, глядишь, привыкнет.

Румия растерялась и не нашлась что ответить.

Вечером Батима тате так надавила на жалость, что Тимур купил ей две карточки для пополнения баланса мобильного, притащил арбуз и даже покорно посмотрел с ней сериал про бедную девушку, в которую влюбился миллионер. Об обратных билетах было забыто.

На второе УЗИ пошел и Тимур, несмотря на заверения Батимы тате, что там ему делать нечего.

– Масқара[150], что за время! Говорят, некоторые мужики даже на роды ходят, это ж вообще ненормально!

Но сейчас Тимур вместе с Румией смотрели на экран, где двигалось что-то живое.

– Пол не видно? – поинтересовался он, внимательно вглядываясь в мерцающие участки, и Румия насторожилась.

– Нет, еще рано, – ответила врач.

– А ты кого хочешь? – спросила Румия, когда они вышли.

– Да хоть кого, – сказал Тимур. – Главное, чтобы здоровый был.

Проводив его на работу, она пошла погулять и позвонила Айке.

– Я боюсь, что родится мальчик, – поделилась она сомнениями в ответ на поздравления.

– Почему?

– Не знаю, когда мама была беременна, абика все время ее пугала, что нашей семье нельзя мальчиков. И вот что случилось.

– М-да, жутко. Ой, нет, не пугайся, я не то имела в виду! Не бери в голову.

Румия зашла в магазин, купила печенье. Прогулялась по аллее и машинально съела полпачки. Набрала абику.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить!

– Что случилось?

– Почему в нашей семье нельзя рожать мальчиков?

– С чего ты взяла? – в абикином голосе послышалось беспокойство.

– Я слышала, как ты говорила это маме.

– Ты беременна?

– Да.

Абика ахнула.

– Жаным! Не переживай, ерунда это все. У тебя точно все будет нормально!

– Правда?

Абика помолчала и неуверенно произнесла:

– Я буду молиться. Все в руках Аллаха!

Глава 6

Дочь шайтана

1995, поселок П. под Актобе

Уже под утро постучали в окно. Румия вскочила и увидела за стеклом женщину. В предрассветной полутьме еле разглядела Бизаду апай. Запрыгало сердце. Что-то