Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

– Пойдёт?

Луконин придирчиво посмотрел на свет:

– Пойдёт! Давай ещё одну посудину… Шур, ты лить будешь – а я отжимать…

И процесс пошёл…

Через пять минут в стакане, мутно поблёскивая, колыхалась непонятного цвета жидкость, нисколько не напоминающая приличный напиток. Любой приличный.

– Это чё, текила? – засомневался Володька.

– Ага! – хором соврали самозваные «маэстры текийлеры», так называют в Мексике мастеров текильных дел.

– Ещё нужны лайм и соль, – сумничал Ребров. – Где-то я читал, дипломаты так пьют, с лаймом и солью. «Лизнул-куснул-выпил», – нагло переврав последовательность, он нюхнул напиток и скривился.

– А лайм – это чё? – насторожился Володя.

– Лайм – это такой зелёный лимон, – авторитетно, как энциклопедия, сообщил Луконин.

– Как зелёный? Неспелый, что ли?

– А хрен его знает. Я у тебя видел обычный – тащи! – махнул рукой Луконин.

Лимон Валера нарезал тонкими ломтиками и аккуратно разложил на тарелочке, а Володьку ещё раз отослали за солонкой.

– Ну, мужики, – Луконин на правах главного маэстро разлил по рюмкам получившуюся мутную жидкость, – хлопнем домашней текилки?

– Как там, – заволновался Володя, – лизнул-куснул-выпил? А лизнул как?

– Вот сюда, на левую руку, насыпаешь щепоть соли, – со знанием дела Ребров обучал Володю (литература плюс интернет – сильная штука!). – Ею же берётся кусочек лимона, а в правую рюмку…

– Все готовы? – Луконин держал рюмку по-гусарски. – Вздрогнули!

Володя честно лизнул, куснул и выпил. Маэстры замерли с открытыми ртами. Через мгновение лицо у Володи поплыло и перекосилось, он рванул дверь и с шумом выскочил на двор. Луконин кивнул Реброву, и они, не сговариваясь, выплеснули рюмки в многострадальную опунцию.

– Тьфу, гадость какая… – морщась и кривя лицо, выдавил из себя Володя. – Его передёрнуло. – Она чё, такая горькая и должна быть?

– Может, кактус не того сорта? – осторожно предположил Ребров.

– Что значит «не того»?! Кактус – он и в Африке… в смысле – в Мексике кактус! – пресёк зарождающиеся разброд и шатания Луконин. – Такая вот она, текила. Виски пробовали? Самогон самогоном! Дрянь они там пьют… Дрянь! Пошли водки хряпнем! Девчонки заждались… И в церковь пора.

– …Нет, вискарь, конечно, дрянь, но не такая же… – вслух рассуждал Володя по дороге в комнату. – Чё-то мы не так сделали…

– Лайм нужен, лайм – он сильнее вкус перебивает…

– Точно! – подтвердил Луконин. – Без лайма, потому так хреново!

– Что ни говори, а всё-таки наша водка лучше! – уверенно, как уже человек опытный, теперь пробовавший текилу, сделал вывод Володя, разливая по рюмкам ледяную родную белую.

– Спрашиваешь! – хором согласились Валера и Шурка и выпили.

– Мужики, а вы что с кактусом сделали? – Татьяна стояла в дверном проёме и держала марлю с отжатым «листом» опунции…

Таня умерла через три года. Поздней осенью. Володька принёс с охоты уток, она взялась их ощипывать – неудачно наклонилась и потеряла сознание. Врачи скорой – а они прибыли через десять минут – констатировали обширный инсульт. Через три дня Таню отключили от искусственной вентиляции лёгких – к тому времени её мозг уже умер.

Было ей сорок два. Север не щадит своих детей… Обыкновенная жизнь и обыкновенная смерть.

Ода северной хохлушке

…Они почти родственники, а по русским традициям – не почти, а самые что ни на есть настоящие. Кумовья.

Зовут Шуркину куму Варвара. Ей сорок с небольшим, она украинка, но всю жизнь прожила на Севере. Бывают такие хохлушки… Северные.

С детства судьба её не баловала: отец бросил семью, когда Варе исполнилось десять, и они остались вдвоём с мамой, без денег и без жилья. Было трудно, временами невыносимо, но она не отчаялась, не очерствела, окончила школу и педагогическое училище, а потом и пединститут, и стала учителем начальных классов. Учителем от Бога. Учителем с большой буквы. Первым Учителем, какой бывает не у всех. У Шурки такого не было – ученикам Варвары повезло больше. И, конечно, она была Женщиной. Красивой, пышной блондинкой, весёлой и остроумной.

Как любая женщина, она мечтала о семье с двумя-тремя, а может быть, даже с четырьмя детишками. И всё к этому шло: был у неё жених, интересный молодой человек – друзья уже ждали свадьбу и их переезд в Краснодар… А почему нет? Всю жизнь прожила в холоде на Севере, чего бы теперь не пожить в Краснодаре, в тепле?

Беда пришла нежданно. За несколько дней до свадьбы она услышала страшный диагноз… Нет, не диагноз, приговор – рак! Север не щадит своих детей… Свадьбу, само собой, отменили.

Два года за Варвару шла битва. Два года победы сменялись поражениями и наоборот. Врачи, дай им бог здоровья, вытащили. Ну и молодой организм, и огромная воля к жизни. Но без Божьей воли не обошлось.

Она осталась жива, но у неё никогда больше не могло быть детей. Молодой человек – надо сказать, он крепко поддерживал её в смертельной борьбе, – узнав приговор врачей, не выдержал и сбежал.

Она снова осталась одна.

Хотя нет, не совсем. Рядом были друзья. Шурка, Софико, Ёлка.

Варвара стала крёстной матерью дочери Ёлки (и кумой Шурки). Возможно, в этом проявилось её желание реализовать себя как мать. В заботе о крестнице она попыталась обрести смысл существования.

Но всё стало ещё интереснее в августе 2005-го. Тогда Варвара вернулась из школьного лесного лагеря из-под Тюмени (она туда ездила вместе с крестницей), встретилась с Шуркой, долго ходила вокруг да около, а потом наконец решилась и сказала:

– Кум, я девочку присмотрела… из детского дома. Хочу взять себе. Чего скажешь?

У Шурки внутри всё сжалось от тоски и печали:

– Варь, – покачал он головой, – тебе не позволят, у тебя неполная семья. Не разрешат…

– Посмотрим, – не глядя на Шурку, уклончиво ответила она.

Через месяц она привела девочку в дом, и Шурка познакомился с Юлей.

Безумно интересно наблюдать, как из мелкотят и несмышлёнышей вырастают люди. Вырастают Человеки! Происходит это обычно годам к четырём-пяти. Но, чтобы чудо свершилось, с ребёнком нужно общаться. Много. Рассказывать сказки, отвечать на его бесчисленные «почему»… наконец, просто разговаривать.

С Юлей всё было запущено. Она почти не умела говорить, пряталась, не шла на контакт. Она вообще мало походила на обыкновенных пятилетних детишек: тех, кто никому не дают покоя своей активностью и любопытством… И Шурка, глядя на неё, снова впал в тоску.

– У тебя ничего не получится, – обречённо изрёк он Варваре. – Из неё уже не вырастить полноценного человека. Всё упущено.

– Посмотрим, – хмурилась Варвара, пряча взгляд.

Она умела бороться. Жизнь научила. Но кроме борьбы за потерянную девочку ей пришлось выдержать борьбу с чиновниками,