Дива - Дэйзи Гудвин

Онассис посмотрел на ангельский профиль, задаваясь вопросом, не играет ли она с ним.

Но прежде чем он успел что-то ответить, голос подала Тина:

– Я уверена, что Ари будет рад обсудить с ней гонорар. У каждого есть своя цена. Не так ли, дорогой?

Ари с неприязнью взглянул на супругу. Двенадцать лет назад он женился на юной девушке, думая, что сможет сделать из нее идеальную жену. Но с возрастом с Тиной становилось все труднее ладить. Она наотрез отказалась заводить еще одного ребенка: «После рождения Кристины я целых полгода приводила в порядок фигуру. Не хочу снова проходить через все это. К тому же ты не хуже меня знаешь: чем больше у нас будет детей, тем меньше денег они унаследуют».

Онассис протестовал: он заявил, что достаточно богат и может завести целую ораву ребятишек, но Тина не сдавалась. Они по-прежнему время от времени занимались сексом, но Онассис скорее заявлял о своем супружеском праве, чем чувствовал влечение. Он вспомнил, как Мария прижалась к нему прошлой ночью. Ни разу за двенадцать лет брака Тина не хотела его так же сильно.

Он рискнул еще раз посмотреть на пентхаус в гавани и был вознагражден, увидев силуэт Марии, стоявшей на балконе, но быстро отвернулся, не давая Грейс или Тине проследить направление его взгляда.

Впервые с тех пор, как он приобрел «Кристину», ему нестерпимо захотелось с нее сбежать. Яхта была его самой большой ценностью, но в тот момент он почувствовал абсолютное равнодушие к ее великолепию и к отточенной хореографии стюардов, выносивших «Запеченные Аляски» – любимый десерт князя Ренье и его супруги. Ему было скучно наблюдать, как хорошо воспитанные люди деликатно ковыряются в еде, и скучно слушать, как они беседуют о теннисных подачах или лошадях для игры в поло.

Наконец Тина встала, и все последовали за ней на палубу. Бассейн превратился в танцпол, музыканты из казино уже играли мелодию, под которую можно было и танцевать, и разговаривать. Ренье пригласил Тину, а значит, партнершей Онассиса должна была стать Грейс. К счастью, его опередил Рейнальдо, и он с облегчением облокотился на поручень, еще раз взглянул на отель в гавани и закурил сигару.

В два часа ночи Ренье с супругой сообщили, что им пора отправляться домой. Онассис вызвал один из трех тендеров, которые он использовал во время частных вечеринок, чтобы сбивать с толку прессу, прыгнул в него и протянул руку Грейс, чтобы помочь ей забраться в лодку.

– О Ари, тебе нет нужды плыть с нами на берег. Мы прекрасно сможем сами найти дорогу.

Ренье попыхивал сигарой.

– Грейс, ты всегда так говоришь, а Онассис всегда провожает нас. Разве ты не знаешь, что он за нас в ответе до тех пор, пока мы не ступим на сушу?

Онассис услышал, как заработали двигатели «Кристины», – на яхте готовились поднять якорь. Пора было отплывать на фестиваль в Венецию. Тина уже заказала костюм для бала Эльзы Максвелл – дресс-код предполагал прихватить с собой «что-нибудь чудовищное». Тина собиралась взять живого угря в сетке для покупок – он отлично дополнял зеленое мерцающее платье от Dior. «Хотя я просто могла бы появиться под руку с тобой, Ари. Но ты слишком богат – из-за этого никто не замечает, как ты отвратителен».

Музыканты заиграли твист – новый танец, который так любила Тина. Ей нравилось демонстрировать, как низко она может присесть рядом с извивающимся Рейнальдо.

Онассис подождал, пока машина Ренье скроется в темноте, но вместо того, чтобы вернуться на яхту, отвязал трос от кнехта, бросил его матросу и велел ему возвращаться на «Кристину». А сам направился к «Отелю де Пари».

Глава двенадцатая

Пристегните ремни!

Монако, август 1959 года

Мария сидела на кухне на улице Патиссион, мать поставила перед ней тарелку с яичницей. Едва проткнув желток ножом, она проснулась и почувствовала дыхание лежащего рядом Ари.

– Ты вернулся! – воскликнула она, прижимаясь к нему всем телом.

– Твой силуэт исчез с балкона, – сказал Ари.

– Я захотела спать.

– А я захотел увидеть тебя.

Он поцеловал ее в шею, начал поглаживать бедра, и она на время забыла обо всем, кроме движения его руки.

Снова засыпая, Мария крепко обняла его. Она хотела, чтобы ему было хорошо и спокойно.

* * *

Проснувшись, она увидела, что Ари вышел на балкон. Она обвила его руками за шею, и он улыбнулся.

– Высматриваешь «Кристину»? – спросила Мария.

– Наверное, она уже на полпути в Венецию.

– Ты сказал Тине, что не поедешь?

Ари покачал головой:

– Она не будет возражать. На борту ее друзья, к тому же ее развлекает Рейнальдо. Скучать по мне будут только Александр и Кристина. Я обещал научить их играть в шахматы. – Он посмотрел на море. – Тину воспитывали няни и гувернантки – она не видит ничего дурного в том, чтобы общаться с детьми раз в день по десять минут.

– Если бы у меня был ребенок, я бы не отдала его на воспитание чужим людям, – сказала Мария.

Ари взглянул на нее:

– Ты хотела ребенка?

– Конечно. Но моя жизнь распланирована не то что на месяцы – на годы вперед. Я не могу просто все бросить и забеременеть.

Ари сжал балконные перила.

– Знаешь, если бы не дети, я бы оставил Тину или купил ей с Рейнальдо дом на юге Франции, чтобы они могли быть вместе сколько захотят.

Мария была поражена:

– Ты бы купил им дом?

Ари пожал плечами:

– Нет, Рейнальдо может купить свой собственный дом – у него полно денег, как и у Тины. Но я бы не возражал, лишь бы ты была рядом.

* * *

Ари спустился в кабинет на первом этаже, а Мария начала собирать вещи для обратной поездки в Милан.

Через два дня у нее была забронирована студия звукозаписи, и ей нужно было поработать над партитурой. Записываться всегда было легче, чем выступать, но она не занималась уже несколько недель. Она старалась не думать об Ари и Тине. С того момента, как Онассис поцеловал ее на палубе «Кристины», она знала, что ее браку пришел конец. Так почему же он не думал так же? На мгновение Мария почувствовала себя очень уязвимой, словно она стояла на сцене, а оркестр вдруг умолк. Она не хотела петь а капелла – не хотела оставаться любовницей женатого мужчины. Слово «любовница» заставило ее вспомнить, как мать кричала на отца из-за