Карта невидимого мира - Таш Оу

– Так вот чем вы занимаетесь, образованные коммунисты? Выгоняете всех, кто с вами не согласен?

– Не строй из себя жертву. Ты знаешь правила, – спокойно сказала Зет.

– Вы обращаетесь с людьми с такой же жестокостью, как и ваши враги. По правде говоря, я уже не знаю, кто эти враги, – да вы и сами, похоже, не знаете. Люди для вас просто бродячие собаки, безмозглые твари, которыми вы вертите как хотите ради своей идеологии. И знаешь что? Вся ваша жизнь – сплошная идеология, хотя нет, даже не идеология, а голая идея. В ней нет никакой практической цели.

Зет сложила листок, который держала в руках, и сунула его в карман рубашки Дина.

– Не вижу смысла вступать в бесполезный спор. Вот список того, в чем тебя обвиняют. Ты знаешь, что мы всегда верили в ненасильственную агитацию. В истории этой страны и так было слишком много кровопролития.

– «В ненасильственную агитацию», – передразнил Дин, когда Зет отвернулась.

Она направилась к своему велосипеду, прислоненному к куче старых досок и ржавой проволоки.

– Адам, – сказала она, выкатывая велосипед на улицу, – пожалуйста, не поддавайся влиянию человека с ложными представлениями о жизни, который пытается отомстить за какую-то мнимую личную обиду. То, что происходит, касается не его одного, а целой страны. Ты умный парень, это сразу видно. У тебя блестящее будущее, и ты можешь многого добиться. Только тебе решать, что для тебя лучше. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти – мы встречаемся в одном и том же месте практически каждый день.

– Тупая сучка, – бросил Дин, глядя вслед ее велосипеду. – Не слушай ее.

– Мне нужно в туалет, – сказал Адам.

– Мисс Выскочка – фу-ты ну-ты, какая цаца. Знаешь, чем занимается ее отец? Он директор международной торговой компании «Хати Мас». Спорим, ты никогда о ней не слышал, деревенщина ты бестолковая? Это компания, которая поставляет шурупы и крепежи для таких крупных проектов, как стадион «Сенаян» и Национальный монумент независимости. Она якобы обеспечивает «профессиональную связь» между Индонезией, Японией и Францией – или кто там еще из неоимпериалистов строит нам мосты и больницы. И что же это значит? У них все сотрудники – это девицы-машинистки. Клац-клац-клац у себя в кабинете целый день. Просто сидят и печатают. А где же, спрашивается, гайки, болты и детали? Да это все только прикрытие! И она еще смеет мне указывать. Ей-то хорошо – она может носиться со своим коммунизмом сколько угодно, потому что, если ее вышвырнут из университета, она вернется в свой роскошный дворец в Ментенге. А таким, как мы с тобой, куда деваться?

– Дин, мне нужно в туалет.

– Нам некуда идти. Это все, что у нас есть, Адам, – продолжал Дин, неопределенно махнув рукой куда-то за дом. Адам не знал, указывает ли он в сторону туалета или хочет сказать, что их место здесь. Впрочем, он мог и просто отмахиваться от комара. – Ты такой же, как я, Адам, – ты понимаешь, о чем я. У нас нет дома, куда можно было бы вернуться.

Адам пошел по узкой улочке за дом, не зная, куда придет. Он просто хотел сбежать от звука голоса Дина. Он вздрагивал каждый раз, когда Дин произносил «мы с тобой» или даже просто «мы». Сначала Адам думал, что Дин имеет в виду «мы, индонезийский народ», или «мы, те, кто не правительство», или «мы, те, кто не они», теперь же стало ясно, что «мы» действительно означало все это, но чаще оно означало просто Адама и Дина. Ему не нравилось принадлежать к общности, состоящей из него самого и Дина, который, в свою очередь, принадлежал к какой-то неопределенной группе, объединяющей миллионы полуголых людей на митинге у Дворца, но явно не включающей в себя ни Зет, ни Маргарет, ни Карла. А особенно Адаму не понравилось слышать «У нас нет дома». Эти слова были ему противны, потому что он знал, что это правда.

Он добрался до понтона над стоячей черной водой. В воздухе висел резкий запах аммиака – мочи, впитывающейся в нагретую солнцем гниющую древесину, сквозь эту вонь просачивался густой смрад экскрементов. У ржавого бака стояла молодая женщина, обливаясь водой из миски, сквозь мокрый саронг Адам увидел, что она беременна, и отвел глаза. Непрочные деревянные перегородки почти не обеспечивали уединения. Адам с внезапным ужасом осознал, что должен справлять нужду здесь, в одной из этих полуоткрытых ниш, в нескольких шагах от женщины. Но выбора у него не было, и он ступил на помост, гадая, не проломится ли тот, встал лицом к водной глади. Под ним проплывали островки бурой слизи с клочьями пены. Из-под помоста доносилось шуршание маленьких лапок по илистому берегу, а время от времени эти лапки плюхали по воде. Сквозь щели в досках он разглядел мужчину, сидевшего на корточках в соседней нише, сладкий дым его кретека перебивал вонь канала, и Адам был благодарен ему за это. Он подумал, что, наверное, и сам начнет курить. На другой стороне канала несколько детей пинали плетеный мяч такрау, затрепанные бока мяча неловко вихлялись всякий раз, когда он взлетал в воздух, как фейерверк, который китайские дети запускают на свой лунный Новый год. Китайцев на Пердо было не так уж много, но казалось, что весь остров праздновал вместе с ними. Карл брал Адама с собой в город, где ракеты озаряли ночное небо яркими брызгами цветов, и те зависали в воздухе, падая так медленно, что Адам успевал задержать дыхание и сосчитать до четырех, пяти, шести, прежде чем они начинали растворяться в чернильной тьме. Взрывались хлопушки, звенели цимбалы, пахло благовониями, жареным мясом и даже незнакомой терпкостью мандаринов, привезенных за большие деньги с Явы.

– Ты чего так долго? – спросил Дин, когда Адам вернулся. – Поторопись, мне надо тебя кое-куда отвести.

– Обратно к Маргарет?

– Нет, Маргарет нет дома. Она попросила меня присмотреть за тобой несколько дней.

– Но мне нужна чистая одежда, – запротестовал Адам. – Почему мы не можем вернуться и подождать ее там? Я хочу домой.

Дин подошел к нему и театрально принюхался.

– Нормально от тебя пахнет. И ты сказал домой? Дом Маргарет не твой дом. Пердо не твой дом, пока ты делишь его с тем белым человеком. Вот твой дом, – он повел руками в воздухе, рисуя над головой большой полукруг, – революционная Республика Индонезия. И ты станешь одним из ее новых героев, настоящим революционером, как я.