Коннемара - Николя Матье

– Ну же, успокойся, зайка. Объясни, в чем дело…

Кристоф взглянул на часы. От дома до школы от силы пять километров, но каждое утро одна и та же петрушка – бесконечные пробки, в каждой машине – или ретивые мамашки с набухшими от недосыпа глазами, упакованные в пуховики, как в вакуум, с выводком детей на заднем сиденье, или офисный планктон в профиль, слушает радио, ковыряя в носу. Каждый в своем пузыре, раб ежеутренних перемещений из спального района к школе, из жилых зданий в офисные, людское стадо, что в вечной суматохе питается мечтами об успехе и удовольствиях.

Кристоф с Габриэлем, как все, вертелись в этом беличьем колесе жизни. Было уже семь минут девятого, и они занимали свое законное место в веренице общего движения по конвейеру. И уже опаздывали, а значит, так или иначе, система непременно на них отыграется. А Кристоф не отстает:

– Это из-за дедули? Потому что нельзя ему сказать?

Габриэль замотал головой, снова всхлипывая – никто на свете не понимал, как он несчастен.

– Что тогда?

– Ну… Это…

Слова застряли у него в горле, так сильны были эмоции. К счастью, они как раз подъехали. Кристоф припарковал машину в двух шагах от школы, включил аварийку, затем, обняв рукой подголовник, повернулся к сыну.

– Ты должен мне рассказать, иначе я не смогу помочь.

– Это из-за Килиана.

– Что опять такое?

– Он все время меня бьет.

– Надо рассказать об этом учительнице.

– Да я уже говорил! – выкрикнул мальчик, и слезы вновь заструились у него по щекам, потекли по шее. Очки опять запотели так, что глаз не видно.

– Ну тогда нужно научиться защищаться, малыш.

– Я не могу, – отвечал Габриэль. – А то меня накажут.

– Нет. Послушай меня. Все имеют право защищаться.

Но мальчик не хотел ничего слушать. Он полностью ушел в свое ужасное горе, не жизнь, а каторга, непробиваемая стена. И дал полную волю слезам. Но секундная стрелка не оставляла выбора, а Кристоф не представлял, что еще он может сделать. Он уже дважды ходил на встречу с учительницей, и она обещала ему присмотреть за мальчиками и объяснить Килиану, что он не должен обижать одноклассников. Но ничего не менялось, и этот маленький гаденыш продолжал донимать Габриэля.

– Котенок, ну не может же он приставать к тебе без причины.

– Может! – вспылил тот.

Кристоф машинально потрогал шрамик под правым глазом. В машине становилось душнее с каждой секундой, и окна начали затягиваться пленкой пара. Он приопустил стекло на своей дверце и тяжело вздохнул.

Такие дела. Заводишь детей, а они болеют корью, падают с велосипеда, ходят с коленками в зеленке, и этот мини-борец сумо, которого ты купал в раковине, вдруг исчезает – время невинности осталось в далеком прошлом, а ты и не успел его толком вкусить. Хорошо, что есть фотографии – личико с полным изумления взглядом, словно из другого измерения, радионяня в глубине комода, которую ты не в состоянии выбросить. Дни с ним, дни в разлуке, такая любовь пунктиром. Но худшее еще впереди.

Потому что наступает день, когда какой-то мелкий задира, поведение которого ты пытаешься оправдать разными причинами – социально-экономическими, семейными, типа телесных наказаний, – вдруг нападает на твоего ребенка. В его жизнь проникает насилие, и надо решать, как с этим быть. Потому что, увы, таковы правила игры. Ему тоже придется научиться постоять за себя. По сути, это начало большой затяжной войны. Да, ты пытаешься помочь: учишь его ловко отвешивать пинки, беседуешь с учительницей, но в конце концов приходишь вот к этому – неудержимому желанию хорошенько наподдать мальцу, о котором не знаешь ничего, кроме того, что он учится в началке и носит красные кроссовки.

В этот момент начинает сигналить чья-то «Рено Клио» – он встал и перегородил дорогу. Тогда Кристоф решается.

– Ну давай, пошли.

– Куда?

– Я хочу поговорить с твоим приятелем.

От нежданной новости на губах Габриэля расцвела улыбка, он вылез из машины и взял отца за руку. У школьных ворот он поискал своего врага среди носившейся по двору ребятни и указал на мальчишку в дутой куртке и шапке с помпоном. Но кроссовки на нем были синие.

– Ты уверен, что это он? – спросил Кристоф.

– Да.

– Ну, беги, котенок. Я рядом.

И Габриэль с рюкзаком на плечах вошел в школьные ворота. Воспитательница куталась в длиннющий кардиган и приветливо улыбалась родителям, привозящим своих чад.

Мальчишка, на которого указал Габриэль, тут же подскочил к нему, начал прыгать вокруг и что-то возбужденно тараторить. Габриэль направился к навесу, похожий со своим здоровенным рюкзаком на черепашонка. Потом обернулся к отцу. Рот у него снова поплыл. А тот парнишка не отставал – он похлопал Габриэля по плечу, а потом отвесил подзатыльник. Несильно, почти по-дружески, но у Кристофа внутри все вскипело. И он кинулся к обидчику.

– Месье! – крикнула ему дама в кардигане.

Слишком поздно. Отец уже бежал по двору прямиком к навесу. Несколько детей обернулись в удивлении, мол, кто этот мужчина и почему он так быстро бежит. На асфальте виднелись полустертые меловые следы от игры в классики.

– Эй!

Кристоф схватил паршивца за руку и встряхнул со всей силы.

– Отстань от него, ты!

– Но это он ко мне пристает… – начал мальчик.

– Не желаю ничего слушать, – отрезал Кристоф.

Нахаленок в синих кроссовках обмяк, взгляд его затуманился, он явно хотел что-то объяснить, но ведь ему запретили. Тут Кристоф почувствовал, что его ярость угасает. Не так он представлял мучителя своего сына. Перед ним был всего лишь ребенок – розовая кожа, светлые волосы. А россыпь веснушек на носу и вовсе отбивала охоту ругаться.

– Чтобы больше ты и пальцем не трогал Габриэля, – сказал Кристоф. – Иначе я серьезно поговорю с твоими родителями. Понял меня?

Мальчик снова порывается что-то объяснить, но к ним уже спешит воспитательница, а за ней классная руководительница Габриэля. Кристоф отпустил Килиана, который, впрочем, не выглядит особо расстроенным после его этого наскока. Что касается Габриэля, он уже общается с другими детьми, не обращая ни малейшего внимания на эту заварушку.

– Иди играй, Килиан, – говорит воспитательница, вставая между ними, с улыбкой, полной мягкой угрозы.

Тот без лишних вопросов пошел прочь пружинистой походкой, на ходу выбирая, к какой из компаний ребят хотел бы присоединиться. Вообще-то, росточком он был на два-три сантиметра ниже Габриэля.

– Вам нельзя просто так заходить сюда, месье.

Учительница – худощавая молодая женщина в стеганой