Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Теперь же Малина снова была беременна. На скрининг она пришла спокойна, аки удав. Ответила на все вопросы, не задавала своих ни мне, ни УЗИстам.

– Следующее УЗИ в 20 недель. Если захотите, можно узнать пол.

– Тюююю… Я и так его знаю. Малчик у нас, понимаешь, малчик! Пять девок и наконец-то малчик! Кровь мы сдавали.

Что ж, поздравила ее с «мальчиком» и отправила на биохимический скрининг.

Через день анализ был готов. Риск по синдрому Дауна высокий, 1:4.

Генетики вызывают женщину на консультацию. Объясняют ей все, мол, так и так, надо проверить плод.

– Надо, значит, проверяйте.

Перед инвазивной диагностикой Малина снова попадает ко мне. Как акушер-гинеколог, я должна дать заключение об отсутствии противопоказаний к этой процедуре.

Пока заполняем все необходимые бумаги, спрашиваю:

– А какую кровь вы сдавали, чтобы определить пол?

– Обычную, из вены. Показать бумажку?

– Покажите.

Достает из пакета бланк, мятый по краям. Делала в сетевой лаборатории. В заключении: обнаружена У-хромосома.

Все становится ясным. Решили сделать только пол, другие хромосомы их не интересовали, это значительно дороже.

Смотрю Малину на кресле, ничего критичного не нахожу. Даю отмашку УЗИстам, они делают хорионбиопсию. Через пару часов Малина собралась домой, получив рекомендации.

– А когда результат будет?

– От 5 до 10 дней. Возможно, чуть раньше.

– Позвонят?

– Позвонят.

– А почему такое бывает?

– Разные причины, в том числе, возраст родителей.

– А если муж пьет, может?

– Может. Но все же больше вероятности, что из-за возраста.

47ХУ, трисомия по 21 паре. Вызываем Малину, все рассказываем на перинатальном консилиуме.

Она пришла одна.

– Плод болен. Каковы ваши намерения?

– А аборт-то можно? У меня ж уже 14 недель. Если можно, то надо делать. Нафига он мне, больной, сдался?

Все молча подписывают консилиум, даем направление в гинекологию.

На следующий день Малина ложится в стационар. Она обследована, в тот же день ей дают первую таблетку. Родов у Малины было в анамнезе пятеро, поэтому на препараты беременная среагировала быстро и довольно бурно, выкидыш произошел уже на следующий день.

Вечером дежурную смену ждало представление…

Каким-то образом обойдя охрану, в отделение заявился муж Малины – пьяный и с претензиями. Претензии состояли в том, что мы, с*** такие, сына его сберечь не смогли, наследника. Было громко и с угрозами. Вызвали полицию.

Спустя время охране все же удалось «наследодателя» утихомирить. И выяснилось, что о патологии Малина супругу ничего не сказала. Сказала, что угроза, что нужно лечь в гинекологию. А в день, когда все произошло, в слезах позвонила: «Выкидыш у меня случился! Не смогли сохранить!» Вот супруг и пришел разбираться…

Несостоявшийся отец сына отделение покинул в сопровождении полицейских. Малину выписали спустя три дня. Обещалась вернуться через полгода…

Пока рожается, буду рожать

В те года, когда Дарья рожала пятого ребенка, иммуноглобулин-антирезус уже начали вводить по ОМС.

Для понимания истории краткая справка: при наличии у женщины резус-отрицательной крови при беременности резус-положительным плодом может возникнуть резус-конфликт. Суть его состоит в том, что организм матери вырабатывает антитела к эритроцитам плода. Эти антитела вызывают гемолиз – разрушение тех самых эритроцитов плода. А дальше – анемия, гипоксия, внутриутробная гибель. Профилактика есть, но только на определенном этапе, когда антител еще нет.

Конкретно Дарье иммуноглобулин нужно было ввести еще после первых родов. Особо сообразительные и имеющие деньги тогда ездили за лекарством аж в Москву – в запасе было 72 часа после родов, обычно отправляли мужей.

Увы, у Дарьи такой возможности не было.

Первый сын ее родился в срок здоровым. 3200 г, 54 см, 8/9 по Апгар. Группа крови – вторая положительная.

Между первыми и вторыми родами случился абортик, и снова без введения иммуноглобулина.

Спустя 2 года после рождения сына у Дарьи появилась дочь: в срок, 3000 г, 51 см, 8/8 по Апгар. Группа крови – вторая положительная. Антитела к резусу появились еще в 28 недель. К сожалению, девочка родилась с гемолитической болезнью. К счастью, в нашем роддоме есть донорская кровь и грамотные неонатологи. Сделали заменное переливание крови.

Казалось бы, есть двое детей. Риски высоченные. Ну остановись. Через год Дарья снова забеременела. В этот раз доносить удалось лишь до 35 недели: титр нарастал, кровотоки стали падать… Думали, что пойдет на кесарево, но нет. Роды прошли через естественные родовые пути. Мальчик с первой положительной группой крови – 2500 г, 48 см, 7/7 по Апгар – ушел в реанимацию. Собственно, там ему и выполнили заменное переливание крови.

Через два года Дарья снова поступила, уже в отделение патологии беременности. Титры антител вновь пошли вверх, кровотоки вниз. Мы пытались отправить пациентку в столицу, чтобы там сделали заменное переливание крови плоду внутриутробно. У нас таких технологий и возможностей нет. Однако Дарья в Москву ехать категорически отказалась.

Беременность в интересах плода пришлось завершить досрочно: кесарево сечение в сроке 30 недель. Девочка, 1300 г, 38 см, 5/6 по Апгар. Реанимация, ИВЛ, экстренное заменное переливание крови – и не одно. Тяжело ребенка вытаскивали.

Во время того кесарева сечения неонатолог, заведующая отделением, через которую проходили все дети Дарьи с переливанием крови, в сердцах сказала:

– Да сколько ж рожать будешь? Детей не жалко? Может, пора остановиться?

– Ну пока рожается, буду рожать. Чего там, подумаешь, кровь перелили.

Еще через два года беременность Дарье прервали по медицинским показаниям – кесарево сечение. 24 недели, отечная форма гемолитической болезни. За ребенка боролись, но проиграли эту битву – гемоглобин при рождении у мальчика был 38 г/л – критичный. Несмотря на переливание крови и активные реанимационные мероприятия, ребенок умер через сутки после рождения.

На этом эпопея Дарьи с роддомом закончилась. Ибо ее следующая – и последняя – беременность закончилась в гинекологии. Плод погиб на сроке 17 недель. В гинекологическом отделении сделали прерывание и… не смогли справиться с кровотечением. Влили в Дарью литров 5 донорской плазмы и эритроцитной массы, чтобы спасти жизнь. А вот матку пришлось удалить.

До утра не отложу

Захожу вечером в мессенджер – нужно разгрести накопившееся за день. Отвечаю.

Автоматически просматриваю «сторис». В этом мессенджере нет подписок на друзей: есть номер в контактах – и ты видишь «кружочки».

Выскакивают кадры с отдыха. Присматриваюсь – ребенок лет 6–7. Вот девочка плещется в море. А вот ест кукурузу, закутанная в полотенце. Мозг пытается сообразить, чей это ребенок. Понимаю, что среди знакомых такого нет. Обращаю внимание на контакт – записана как «Кузнецова беременная». А вот и фото девочки с мамой. И я вспоминаю…

Первый раз с Ириной