Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Перешли на другие слои, ребенка извлекли без затруднений. Кстати, несмотря на плохой рубец снаружи, внутри все чистенько-гладенько оказалось.

Матку ушили, брюшина, мышцы, апоневроз. На подкожке уже стали к кошачьей морде подстраиваться, то тут чуть ослабим, то тут поднатянем.

Сложнее было с кожей, ибо качество ее оставляло желать лучшего.

Перерастянутая беременностью кожа после извлечения плода вся сморщинилась и как-то вмиг стала дряблой. Кошак резко постарел.

Заведующая мучилась. Пока щеки сопоставила, пока все косметикой прошла… Кажется, кожу мы ушивали практически столько же, сколько остальные этапы операции шли, вместе взятые.

На четвертые сутки все выглядело неплохо, хоть над морщинистым котом и ржали врачи послеродового.

Через два месяца после тех родов заведующая спрашивает:

– Помнишь того кошару?

– Еще б не помнить. Полтора часа в операционной.

– Смотри-ка.

И показывает фотографию.

Кожа на животе сократилась, щеки и усы на месте и даже не перекошены (было у нас такое опасение). Улыбаться, правда, кот стал менее широко. То ли из-за рубца, который мы срезали, то ли просто устал в декрете…

Понаблюдаем…

Первая беременность у 25-летней Светланы закончилась родами. Потом они с мужем длительно предохранялись, преимущественно презервативами.

Акушера-гинеколога в своем далеком районе Света посещала регулярно. Когда ей исполнилось 33, врач заподозрила кисту на правом яичнике. По УЗИ предварительный диагноз подтвердился: киста правого яичника, 6–7 см в диаметре, однокамерная, содержимое жидкостное.

– Что же делать?

– Пока понаблюдаем. Онкомаркеры сдадим на всякий случай и понаблюдаем.

Онкомаркеры положенного максимума не нарушали. Все хорошо. Наблюдали.

Наблюдали, в общей сложности, 5 лет. В 38 Светлана забеременела. Беременность запланированная. Снова УЗИ, киста на месте – все те же 6–7 см.

– А мне киста не помешает?

– Нет, онкомаркеры же в норме.

Однажды утром, на шестой неделе беременности, Светлана сидела на кухне и завтракала. Лето, отпуск. Муж на работе, дочка у бабушки-дедушки в деревне.

Резкая боль в животе пронзила как нож. На фоне абсолютного спокойствия под чашечку некрепкого кофе с бутербродом.

– Наверное, что-то не так с беременностью.

Светлану скрутило так, что она толком встать со стула не могла. Дотянулась лишь до телефона, позвонила мужу. А он уже сам скорую вызвал и помчался домой.

Практически теряющую сознание Светлану привезли в местную ЦРБ.

Хирурги глянули – острый живот. Быстро амбулаторную карту подняли – там киста. Предварительно поставили «разрыв кисты правого яичника». Позвонили, конечно, в санавиацию. Для подстраховки и вообще – положено так, особенно с беременными.

Санавиация в нашем регионе – это колеса. Никто на самолетах/вертолетах не летает. 2 часа в данной ситуации (столько времени заняло бы прибытие реанимобиля с анестезиологом-реаниматологом и акушером-гинекологом) – критично.

Хирургам было дано указание идти на лапаротомию. По ходу операции отзваниваться. Почему хирургам? Да потому что оперирующего гинеколога в районе не было. Отделения нет – и врача нет. Спасибо, хоть пенсионерка пока женщин амбулаторно принимает. Главврач молился, чтоб она на заслуженный отдых не ушла, ибо заманить кого-то в эту глушь было невозможно.

Киста в животе оказалась вполне себе целой. Только перекрученной на 720 градусов вокруг своей оси. Естественно, вместе с маточной трубой. И все уже такое синенькое…

Хирурги, конечно, размотали. Фото отправили врачу, который по санавиации дежурил. Тот оценил, с хирургами о деталях переговорил и команду дал – удалять. Полностью правые придатки. Можно ли было иначе? В тех условиях, увы, наверное, нет. Стояла цель сохранить женщине другие органы и, желательно, беременность. Сохранили.

Кстати, рожала Светлана самостоятельно, в срок, через естественные родовые пути. На всякий случай, в перинатальном центре.

Мальчик, 3800 г, 55 см, 8/8 по Апгар.

Выписаны оба на пятые сутки.

Семейные обстоятельства

Когда Лиля встала на учет, срок был около 18 недель.

Беременность четвертая. Первая закончилась родами, девочке 8 лет. Имеет инвалидность – шизофрения. Регулярно проходит лечение в детском отделении психиатрической больницы.

Вторая беременность также закончилась родами. Мальчику 5 лет, здоров.

Третья беременность – снова роды. Девочка. 2 года. Вроде бы здорова, но… Налицо некоторые стигмы. Генетического диагноза нет, но есть предположения, что будет рано или поздно.

Сейчас у Лили четвертая беременность. Все дети от разных отцов: алименты не платят, ни с кем из мужчин Лиля не живет. В том числе, и с последним, отцом своего будущего четвертого ребенка.

Итак, районный акушер-гинеколог отправил Лилю на скрининг. По УЗИ подозрение на серьезный порок сердца. Для дальнейшей диагностики и уточнения тактики ведения по решению перинатального консилиума направляем беременную в Москву.

– Поедете?

– Поеду, раз надо.

Всегда в рекомендациях пишем: явка после дообследования. В большинстве случаев после московских консультаций беременные или сами приезжают, или их лечащие врачи с нами связываются.

Проходит три недели, месяц. От Лили ни слуху ни духу. Звоним ее врачу.

– А она никуда не поехала. Говорит, не может.

В 25 недель приглашаем Лилю к себе на УЗИ. Порок подтверждают, но есть сомнения по некоторым критериям.

– Почему вы не поехали в Москву?

– У меня денег нет. Я троих детей воспитываю и не могу работать.

Организовываем телемедицинскую консультацию в режиме онлайн, благо, оборудование позволяет: наши доктора выводят изображение сердца, а московские коллеги у себя на экранах смотрят. В общем, с нашим диагнозом федеральный центр согласился. Но очень-очень рекомендовал дообследование у себя – ближе к 32 неделе.

Связываемся с врачом Лили, объясняем ситуацию. Надо организовать как-то поездку в Москву.

Не знаю, какими силами и средствами, из каких источников, но после долгих попыток удалось уговорить главу района – Лиле выделили деньги на поездку. Сама Лиля вроде бы нашла даже какую-то родственницу, которая согласилась побыть пару дней с детьми.

Подходит срок и… Лиля не едет. Запись, билеты – все горит.

Причина довольно простая и даже уважительная: старшую дочь Лили снова положили в психиатрическое отделение, и зачем-то требовалось периодическое присутствие мамы – со слов мамы.

Одновременно с этим что-то случается с родственницей, и она не может сидеть с младшими детьми.

В 36 недель пытаемся уговорить Лилю рожать в столице, там, где есть кардиореанимация и кардиохирургия для новорожденных – по ОМС, федеральный центр ее брал.

Отказ – письменный, по всем правилам оформленный. «Не могу – семейные обстоятельства».

В 38 недель происходят роды: мальчик, 2900 г. Умер на вторые сутки – увы, порок оказался серьезным, а состояние при рождении не позволяло ребенка транспортировать. Что могли, то сделали. Кардиохирургов у нас нет.

Лиля не писала никакие жалобы, просто тихо и спокойно