Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Яну как будто подменили. Она стала раздражительной, начала грубить родителям. Супруги списывали все на переходный возраст. Через несколько месяцев, правда, ситуация стала лучше. Однако внезапно появились другие проблемы – гинекологические.

Вроде бы установившийся цикл выдавал сюрпризы: кровянистые выделения были и 15, и 20 дней. Девочка утром просыпается – простыня в крови. И так две недели.

Родители обошли всех гинекологов города: УЗИ в разные дни цикла, гормональные исследования – все чисто. Правда, отсутствовала девственная плева. Однако девочка категорически отрицала половую жизнь, да и преддверие было не расширено. Родители же категорически отрицали возможность половой жизни: «Она из одной школы в другую, мы провожаем. Учится на пятерки – очень любит черчение, геометрию и рисование. Да мы бы о мальчике знали. Нет, точно у нее никого не было».

Врачи на всякий случай кровь на ХГЧ взяли, да и успокоились. Списали все на особенности анатомии.

Кровяные выделения продолжались. Подозревали гиперплазию эндометрия, аномальные маточные кровотечения, даже онкологию – но ничему не смогли найти подтверждение. Назначали даже гормональный гемостаз – но и он не справился.

Родители взяли направление к светилам детской гинекологии столицы и уехали.

Через две недели вернулись, причем с установленным диагнозом.

Сначала, правда, наши московские коллеги тоже ничего не нашли. И решили положить Яну в стационар. Исследовали вдоль и поперек – УЗИ, МРТ, система гемостаза, гормоны… Пусто. Вернее, все идеально, точно соответствует 14-летнему юному организму. А потом кто-то догадался установить в палате у Яны (она лежала одна) камеры. И буквально на следующий день после просмотра ночных записей диагноз был поставлен.

По ночам Яна доставала из своего рюкзака пенал, из пенала – тонкий циркуль. Виртуозно засовывала себе во влагалище и тыкала по шейке матки. К утру ранки заживали, а пятна крови оставались на белье. И так – почти каждую ночь, видимо.

Предварительный диагноз, поставленный акушером-гинекологом, подтвердили психиатры: шизофрения. И нет, не думайте, что диагноз поставили только по одному зафиксированному эпизоду с циркулем. Там целая комиссия обследование проводила, уж очень интересным показался случай.

К сожалению, история закончилась весьма печально. Последующий пубертат серьезно усугубил течение болезни. Яна стала агрессивной и опасной – не только для себя, но и для родителей и общества. Периодически родители укладывали дочку в психиатрическую больницу. Как только ей исполнилось 18, подготовили документы об опеке (суд признал Яну недееспособной). А потом им удалось и вовсе практически невозможное: по суду они добились стерилизации своей дочери. Собственно, на той самой операции, проведенной лапароскопически, я и присутствовала.

Мерсиленовая нить

Первого ребенка Кира родила в свои 25 лет.

Роды были договорные, врач – один из известных в городе акушеров.

Схватки начались в 10 утра. К 8 вечера было полное открытие. Кира после очередных курсов для беременных была очень настроена на естественные роды, а врач… Врач затянул роды.

Судя по всему, плод довольно долго стоял головой в одной плоскости таза. Шейка матки при длительном сдавлении отекла, видимо, там нарушилось кровообращение.

В родах на это никто не обратил внимание, потому что в итоге поставили «клинически узкий таз» и пошли в операционную.

Родилась девочка, 3890 г, 56 см, 7/8 по Апгар.

На 2 сутки передняя губа шейки матки попросту… отвалилась. Потому что некроз – по сути, случилась травматическая ампутация шейки матки в результате длительного сдавления. Но на это тоже как-то не очень обратили внимание. Все заживает? Ну и прекрасно.

Через 4 года Кира решает рожать во второй раз.

Забеременела. Несколько раз лежала в стационаре с угрозами. Выносила.

В 38 недель снова легла в стационар – уже на плановое кесарево сечение и к другому врачу.

Врач посмотрел на кресле и сказал:

– А шейка-то у тебя не очень. Ладно, во время операции подтяну и сделаем все красиво.

Не знаю уж, насколько Киру заботила красота ее шейки матки, но раз доктор говорит «сделаем», значит, надо слушаться.

Кесарево прошло успешно. Мальчик, 3700 г, 55 см.

Когда накладывали косметический шов на кожу, хирург довольно сказал: «Ну я тебе там все подтянул, все хорошо теперь будет».

«Хорошо», однако, не случилось. Во-первых, начались проблемы с мочеиспусканием. Писать стало неприятно, местами даже больно. Через месяц, правда, боль ушла, но какие-то ощущения остались.

А вторая неприятность открылась позже.

Через три года супруги собрались за третьим ребенком. Доходы мужа позволяли Кире не работать, жили они очень хорошо. Женщина без проблем забеременела. В 20 недель, буквально за 2 дня до скрининга, одним днем начинаются схватки. Перепуганный муж быстро везет Киру в больницу, но… Увы. Беременность сохранить не удается. Обследоваться толком не стали, решили, что это случайность.

Через год случается вторая попытка родить третьего ребенка. На сроке 17 недель начинаются боли в животе. Буквально на пороге гинекологического отделения отходят околоплодные воды, и снова происходит поздний выкидыш.

На это раз Кира взялась за дело основательно. Прошла все возможные исследования, включая обследования на инфекционные агенты. Через какие-то контакты проконсультировалась с очередным профессором. А тот ей порекомендовал сделать МРТ вне беременности.

Собственно, шейка матки у Киры выглядела так: передняя губа шейки матки была длиной всего около 5 мм. С такой длиной шейки не вынашивают.

Истмико-цервикальная недостаточность: шейка просто не выдержит груз беременности. А ребенка хочется…

Кира решается на современную операцию у этого же профессора: пластика нижнего сегмента с использованием особой мерсиленовой нити.

Ширина этой нити составляет 5 мм, и предполагается, что нить будет стягивать нижнюю часть матки и удерживать плод.

Обычно при истмико-цервикальной недостаточности швы накладываются на шейку со стороны влагалища. Здесь же все делалось «изнутри», лапароскопически.

Кира пришла ко мне на прием в сроке 6–7 недель.

– Вы возьметесь за меня? Нам очень нужен этот ребенок. Очень-очень.

– Давайте попробуем.

Она была первой беременной пациенткой с мерсиленовой нитью в нашем регионе.

8, 10, 13, 15 – это все сроки госпитализации Киры. Я показаний не видела, но… Так было спокойнее самой женщине. Единственное, что меня волновало, это возможное больничное инфицирование.

Срок с 19 до 22 недель был для Киры как эшафот. Она лежала в гинекологии, мы были на связи.

Иногда от нее приходили весьма грустные сообщения: «Живот начал тянуть. Наверное, это случится сегодня. Жаль, конечно, уже половина беременности…»

В 22 недели Киру из гинекологии перевели в отделение патологии беременности. Потому что плод стал жизнеспособным. Кира радовалась этому как дитя. А я… тоже радовалась, конечно, но весьма осторожно. Потому что про себя взвешивала, что лучше: потеря беременности в