Рассказы - Фируза Замалетдинова

– Иди уж, уезжай скорее, мать, наверное, дождалась… – прошептала девушка и шагнула на четвёртый этаж.

Вдруг услышала звук открывающегося замка. Лилия зашагала быстрее. Кажется, этот звук пронзил всё её тело… Дрожа от страха, как зайчонок, она побежала на пятый этаж. Остановилась, прислушалась. Вздохнула облегчённо, поняв, что направились вниз по ступенькам.

«Слава Богу, не заметили… А если увидят и спросят, что тогда? Если спросят, к кому я пришла?.. Не дай Бог. В таких домах не живут простые люди… Может, тут живут директора, министры… Кто из простых людей смог доказать свою правоту перед такими ответственными лицами? Никто… Без вины виноватыми становятся все…»

– Ты уехал уже, мой хороший? Ну пожалуйста, уезжай!

Говоря так, она подошла к окну. В душе скребли кошки, она уже начала раскаиваться, что солгала ему: «Какое отношение имеет материальное благополучие к любви? Сколько написано про любовь в шалаше…» Знала же обо всём этом, а поступила по-другому. Что за чертовщина пошутила с ней?

– Ну что ты стоишь? Ушёл бы.

Она почти что крикнула. Потому что парень всё ещё выжидал у подъезда и смотрел наверх. Естественно, он же ждёт, чтобы девушка открыла окно и крикнула ему, что любит его… Но это никогда не случится. По правде говоря, Лилия даже не знала, как такие окна открываются. Всё это неведомое благополучие пугало её.

Парень сунул руку в карман брюк и вытащил небольшой свёрток. Девушка успела подумать: «Мел!» И, правда, это был мел. Вот он наклонился… Вот он начал большими буквами выводить на асфальте: «Лилия!»

Девушка улыбнулась. Ей было и хорошо, и плохо. Вновь и вновь переспрашивала себя: «Ну почему я так завралась?»

Этот миг, когда она стояла, прислонившись к стене богатого дома и наблюдала за происходящим, приравнивал её к благополучной жизни, но в то же время в её душе рождалось ощущение радости: внизу, у парадного подъезда стоял красавец парень и думал о ней.

А парень убрал камешки с асфальта и продолжил писать. Девушка следила за ним. И вдруг снова услышала шаги, которые уже поднимались по ступенькам. Она не хотела, чтобы её видели, и стала молиться про себя Богу.

Лилия уже замечала и раньше среди жителей этого дома людей со строгими, жёсткими, злыми лицами. Чувствовала пустоту в их душах, и что от них не следует ждать милосердия. А стук шагов всё приближался. С этим стуком и страх усиливался.

Лилия опёрлась о перила, колени её подгибались от страха. Она приготовилась спускаться.

– Мадам, вы к кому пришли?

Девушка не обернулась.

– Мадам?..

– Не к вам, – ответила Лилия спокойным мягким голосом.

– К Нуриевым, да?

– Простите, но я уже ухожу…

Девушка обрадовалась, что нашла нужные слова, и стала спускаться вниз. «Мадам, мадам… а если мадмуазель…» – повторяла она про себя со злостью.

Хозяйка, стоя как мраморная статуя, проводила её пронзительным взглядом из-под вуали широкой чёрной шляпы.

Поняла Лилия, поняла. Нельзя входить в чужие владения без спроса. В таком положении оказалась только потому, что хотела быть ровней своему любимому. Да и терять его не хотелось, и это было сильнее её.

А сверху смотреть всё-таки хорошо, оказывается!..

Лилия уже не только богатую женщину в шляпе возненавидела, но и весь этот кирпичный дом с красной черепицей. Правду говорят, что у богачей нет души… А вот в их общежитие кто только не заходит и кто только не остаётся переночевать! И никто никому ничего не говорит!

Девушка приблизилась к парадной двери, глянула на улицу, там не было никого и место машины пустовало. Ей стало легче. Наконец-то она вырвалась из плена холодных стен. Казалось, что она, наконец-то, освободилась из страшного заточения… Она сделала глубокий вдох.

С любовью в глазах посмотрела на молодые листья деревьев, которые ещё ни разу не видели ненастья. Они тянулись вверх, к солнышку. «Для них тёмные окна и не существуют, наверное, им всё равно! Рождаются зелёными листьями, всё лето живут на любимом дереве. Ещё и подслушивают признания в любви!» – думала девушка.

Лилия тихими шагами дошла до общежития, где жила. Долго смотрела на обшитую фанерой дверь комнаты: «Что может подумать об этой двери человек, впервые пришедший к ним, интересно было бы узнать…» Она сама уже привыкла. До сегодняшнего дня ей и в голову не приходила мысль, что могут быть другие двери. Значит, разговоры о том, что всё решают деньги, правда?

Она не находила ответы на многие вопросов. Почему в своей жизни люди, ни одного дня не проработавшие, живут в богатых домах? А другие, отдавшие работе всю свою жизнь и здоровье, вынуждены жить в небольших комнатах общежитий?

Её встретила вахтёрша:

– Мамы ещё нет. А у тебя есть ключ от комнаты?

– Есть.

Ей здесь всё было знакомо, те же серые стены, те же полы, ничто не изменилось, всё было по-старому.

Девушка зашла в свою комнату, которая казалась очень маленькой, как ладонь кошечки, и рухнула на свою кровать. Для неё и страдания, и любовь, и сожаления по поводу лжи во имя любви – всё переплелось, и вместо того, чтобы радовать, только угнетали.

«Мама во всём виновата…» – вынесла она решение.

…Они с матерью из деревни уехали очень странно. Мать с утра затеяла уборку – вымыла полы, протёрла пыль, всю посуду помыла, разложила на столе и накрыла чистым полотенцем. В доме стало так уютно. Потом надела на дочку новое платье. И только тогда Лилия поняла, что они куда-то собираются.

– Мама, мы идём в магазин?

– Уезжаем!

– Куда уезжаем?

– Далеко…

И отец, и бабушка были на работе. Если бы они знали, то ни за что бы не отпустили их.

Тот день был ярким, светлым. Высоко на небе кружились птицы. Девочке казалось, что они тоже улетают далеко. Солнечные лучи блестели на траве, дул лёгкий ветерок. Может, поэтому Лилия замечталась о сказочно красивой жизни на том конце дороги…

Однажды она поинтересовалась у матери, зачем они уехали. Мать тогда ответила:

– Может быть, ещё и папа переедет сюда, он же очень любит тебя…

Девочка долгие годы ждала отца. Она вспоминала, как он сажал её на свои колени и, приговаривая: «Моя, моя доченька», играл с ней до вечера… А отец так и не приехал… Значит, он любил больше свою мать…

Когда повзрослела, Лилия снова спросила у матери:

– Всё-таки, мама, скажи, зачем отец не переехал к нам?

– Он совестливый человек, не смог соврать, – ответила мама, – да и бабушка бы тоже