Рассказы - Фируза Замалетдинова

– Я – одинокая старуха. Домов с мужчинами много в деревне, ребята. Вон попробуйте постучаться через пару домов. На меня не обижайтесь. Буду за вас молиться, сейчас я приступаю к чтению намаза.

Через два дома мужчина в шляпе набекрень подметал около ворот. Опершись о метлу, подняв руку над бровями, дал понять, что пришли чужие.

– Не узнаю. Путники?

– Машина сломалась. Переночевать бы где-нибудь.

– А, это… плохо, что сломалась. Вас трое?

– Трое.

– И машина новая?

– Ходила ещё пока.

– Что сломалась – нехорошо. Однако это… В прошлом году у меня переночевали. Путники. Трёх гусей, двух кур унесли. Нынче гусей мало и кур немного. Только чтобы себе хватило. А чайку попить можно. Старуха, путникам чай вынеси, – приказал хозяин строгим голосом. – Наверное, думаете, ночью улицу подметает. Поверите, нет? Услышу голос гармони – не могу найти себе места дома. А как пойдёшь к молодым…

Старик, волоча тяжёлые ноги и метлу, направился в сторону дома.

После выпитого из чугунного черпака горячего чая мир вокруг будто красивее стал. Стоявший прислонившись к железному столбу ворот Ахтям издалека, будто из самого светлого и острого угла луны, услышал песню.

Ботинки, его ботинки

Сверкают чистотой.

То ли ещё своей молодостью,

Клянётся, что не бросит.

– Песня! На дальней околице, похоже, посиделки, – сказал один.

– Пошли, – сказал другой, повесив чугунный черпак на щеколду ворот.

На улице деревни торжествует мелодия. Из какой-то трубы выходит дым. Кто-то, высунув голову в открытое окно, молча провожает их. Ноги ведут в сторону звучавшей песни.

Молодёжь, кажется, и не заметила, что подошли чужие мужчины. При свете луны видно, что гармонь изрядно поизносилась, но она старается. Из меха сыплются страдальческие, со стоном песни.

– Это не гармонист, панимаешь, – сказал один из путников.

Как будто услышав его, гармонист вдруг остановился.

– То ли палец, то ли рука устала, парни, отдохните немного, полюбуйтесь на луну.

К гармони пододвинули, подталкивая, другого парня.

– Не получится, говорю же, – артачился тот, вращая горящую сигарету между пальцами.

Ахтям от радости готов был запрыгнуть на луну:

– Разрешите, можно?.. – сказал он, соблюдая деликатную покорность. – Какая вам нужна песня?

Девушки запели песню:

«Пой же, пой же», – говорите,

Какая песня вам нужна?

– Вот это гармонист!

– Откуда ты, парень?

– Коли так, ночь наша!

Очень искусно, выразительно играл Ахтям. Да, он не только в деревне, но и в округе известный баянист. Гармонь берёт в руки, когда становится скучно или ради некоторых национальных татарских мелодий. Немало песен и собственного сочинения.

– В нашей деревне нет такого искусного гармониста, – сказала ему на ухо девушка в синем платье, похожая на василёк. – Можно, я около Вас постою?..

Ахтям кивнул головой, почему же, дескать, нельзя.

– Вы где научились так мастерски играть? – спросила девушка нежным голосом.

Ахтям, прервав песню, перестал играть:

– Расскажу в другой раз, ладно?.. Пляшите и Вы. – Сам погрузился в далёкие воспоминания. Да, в деревне у соседа Идрис-абый была гармонь. Одна на всю деревню. Если расколешь большой таз дров и сложишь их, то он давал поскрипеть. Зимой около ворот снег уберёшь, принесёшь воды… ещё по одной песне. Работать научил его Идрис-абый. «Не чувствуй себя сиротой, сынок, отец твой, покойный, был хороший, работящий человек. Работаешь на меня – результат мне, а приобретаемый опыт – тебе», – говорил он. Привильно говорил негодник.

Прервав раздумья Ахтяма, прокричали утренние петухи. Гармонист сжал меха:

– Крепко пляшете, граждане. И замечательно поёте. Деревня, наверное, спать хочет, – сказал он.

Тут Ахтяма окружили парни.

– Бог с небес ниспослал тебя?

– Нет, это машина сломалась, услышали песню и…

– А где ваша машина?

– Осталась на дороге.

– Есть где переночевать?

– Нет.

– Пошли ко мне, – позвал парень, недавно скрипевший гармонью.

– И у нас места хватит, – сказал другой, потушив свой окурок, затаптывая каблуком туфель.

– А за машину не беспокойся. Парни, завтра рано утром на большак собираемся. Надо помочь.

Когда Ахтям, проснувшись, вышел во двор, девушка-соседка в голубом платье, похожая на василёк, пришла за колодезной водой. Ахтям заметил, что её щёки горели румянцем. Девушка в самом деле смущалась. Вот она, не поднимая ресниц, наклонилась к вёдрам и сказала:

– А Вы вчера не рассказали, где научились играть на гармони.

– В другой раз… К сожалению, сейчас нам надо уехать…

В этот момент, окутав ворота в серую пыль, затарахтел мотоцикл.

Подняв щеколду калитки, заглянул один парень:

– Ты, наверное, Ахтям?.. Айда, машина твоя готова, всё сделали. Бригадир сам помог, – спешно выложил свои соображения.

Втроём забрались в машину и тронулись.

– Эй, инженер, выбрось свой диплом из окна на кукурузное поле, – сказал один из путников.

– Да, брат, твоё владение гармонью ни в какое сравнение не идёт с твоими навыками инженера, – присоединился второй.

– Так получается, – согласился Ахтям.

Он, повернувшись назад, посмотрел на провожавших: светлые лица, тёплые взгляды. Его лицо обдал нежный тёплый ветер. Запах василька щекотал душу. А далеко-далеко, прижав голубой платок к груди, не смея улыбнуться, осталась стоять похожая на василёк девушка в голубом платье…

Ошибка

– Вчера только передала домой. Не слушается ведь, а, – возмущалась она, глядя на шагавшую впереди на высоких каблуках девушку. – Слово классного руководителя ничего не стоит… Не считаются, что ли, со мной?

Девушка поправила проводки висевшего на ушах карманного радио, пощупала пейджер на ремне брюк. В сумке звонил сотовый телефон, она принялась рыться в поисках его.

– Вот ведь как ходят в школу, – терзалась учительница, испытывая грусть оттого, что у её ученицы из-под короткой кофты виднелось полспины. – Догнать бы её и развернуть домой: пусть оденется по-человечески…

Девушка, забыв обо всём на свете, с кем-то неприветливо громко поговорила, раскатисто рассмеялась. И, даже не попрощавшись, закинула телефон обратно в сумку.

Учительница ускорила шаги. Под ногами шуршали светлые листья. Невольно залюбовавшись, нагнулась и хотела один из них взять в руки. Тут взгляд её упал на свои бесцветные чулки. Засмущалась, подол платья неловко потянула пониже… «Обновить бы надо, после летних отпусков и денег не осталось», – тяжело вздохнула она. «Стой, из-за чего стыдиться, чисто, аккуратно», – и пошла быстрыми, крупными шагами. И сравнялась с ученицей.

– Залия, сейчас школьная форма разве такая? Иди, быстренько переоденься, – сказала учительница. Она ожидала, что девушка, как только увидит её, поздоровается.

А девушка даже не подумала. На мгновение освободила уши от проводов радио и, продолжая жевать резинку, ответила:

– Мои юбка и кофта в сумке, приду – поменяю.

Они молча