Рассказы - Фируза Замалетдинова

Дядя показал на змей, около которых столпилась детвора:

– Сегодня нарисовал их. Ну как, не портят вид улицы?

– То-то пахнет краской…

Вдруг у парня лицо расплылось в улыбке.

– Вот глупец! – сказал, махнув рукой и быстро-быстро ушёл.

Когда, улыбаясь, добрался домой, и забыл, что у него болела голова.

– А ведь на дорогах в самом деле гололедица не кончается, – сказал парень сам себе и, взяв в руки испачкавшиеся песком тяжёлые ботинки, направился в умывальную комнату.

Бомжи и праздник города

Здесь всегда стоял запах собак… Наверное, никто бы и не смог посчитать, собак было больше или же людей. Здесь мирно жили оба сообщества, и зимой, и летом, в полной нейтральности, не мешая друг другу.

У здешних людей всегда потухшие глаза, постороннему может даже показаться, что они забыли человеческую речь, да и собаки стали похожими на отару овец, которые лаять не умеют. Они давно уже поняли, что потеряли свою сущность и никогда не вернут её вновь, поэтому и живут так год за годом. Особенно их мучают долгие зимние морозы, но они привыкли.

Возраст у всех – и у собак, и у людей, разный: есть среди них очень старые и ещё молодые люди, не успевшие понять, что такое взрослеть и стареть. Наверное, есть среди них и среднего возраста мужчины. Но почему-то они все кажутся одинаковыми.

Неожиданно на площадь, о существовании которой многие годы не знали чиновники города, заехали две машины. Они осторожно притормозили… И вокруг воцарилась зловещая тишина.

Одна из машин остановилась около людей, а другая – около стаи собак. Они находились недалеко друг от друга. Вокруг распространялось зловоние собак.

Рядом – большой рынок. А потом начинается дорога, асфальтированное шоссе, по которому временами проносятся машины. Около дороги растут высокие деревья: тополя, клёны, можно встретить тальники. От переулка до конца окраины города проложены толстые теплоизоляционные трубы. На этих ржавых трубах местами изоляция испорчена, и они завёрнуты старыми матрасами, одеялами. Днём здесь никого не встретить. Но ночью их облепляют городские бомжи. Они зимуют тут.

Вообще-то это место уединённое. Летом среди деревьев можно его и не заметить.

Ранним утром около рынка появляются воняющие смрадом, алкоголем, в засаленных одеждах бомжи. Мимо этого люда постоянно ходит народ. Они стараются на них не обращать внимания, говорят же, если прореха станет больше, то заплатки не хватит. Многие торопятся на работу, некоторые в детский сад или в школы. Да и сами бомжи ни на кого не смотрят.

Всё же люди мимо них проходят немного с испугом: стараются покрепче держать свои сумки, не дай бог, ещё отберут.

Редко кто из бомжей стоит внутри рынка с протянутыми руками. Многие не просят подаяния. Даже мало тех, кто, глядя в глаза прохожему, безмолвно мечтает о куске хлеба. Они равнодушны к людскому миру. Одежда на них – старые телогрейки, на ногах старые валенки или «прощайки». Много и тех, кто в резиновых сапогах. Да и они уже превратились в старьё. Просто привыкли, вот и носят.

Но люди их не жалеют, потому что они всегда пьяны. Проходят, приговаривая:

– Сами выбрали такую судьбу, сами виноваты.

Останавливается около них и разговаривает с ними только одна горбатая старушка, приходящая покупать хлеб.

Она интересуется, почему же они не работают. Те только отмахиваются. Потом старушка уходит своей дорогой и просит Бога за судьбу своих детей. Просит о том, чтобы у них всего хватало, но и не было лишнего, чужого. Пусть сохранит их Всевышний. Наверное, и её дети живут так же, как она, тихо и мирно.

Ну а продавцы рынка знают о бомжах всё, потому что они их видят ежедневно, и даже чувствуют чем и как они дышат. И не оставляют их без куска хлеба. Есть же поговорка: «Если народ не узнает, так хотя бы станет известно рыбам». Дескать, делай добро, несмотря ни на что.

Весной, когда ещё бывает сыро и прохладно, бомжи зажигают костры, потому что их уже не согревают трубы. Встанут кругом лицом к костру и могут долго так стоять. Наверное, вспоминают своё прошлое.

Чем выше летят искры, тем больше им кажется, что костёр их греет лучше… Вместе с огнём умирают насекомые, горит трава на месте костра… Но они не умеют думать об этом… Они ищут тепло…

Люди их всех называют «бомжами»… живущими без определённого места жительства.

Горит костёр, вместе с ним горят и воспоминания. Прохожие догадываются об их трагических судьбах. Читают по глазам.

«Если бы у меня жена была другой, нет же, выгнала, видите ли, я пил много. А кто не пьёт в этом мире? Все пьяные… Но не выгоняют их…»

«Ах, риэлторы, они такие бессовестные! Обманом украли всё моё имущество… Когда по земле будут ещё ходить такие люди без стыда и совести, никому не видать белого дня. Теперь люди, чтобы завладеть чужим богатством, могут человека даже убить…»

Они обо всём этом молчат, не рассказывают друг другу. Не делятся своими секретами.

Короче, стараются жить, выдумав для себя дикий мир…

Около рынка ходит стая неприручённых собак. Они вглядываются в глаза прохожих с надеждой получить кусочек хлеба. Люди к собакам относятся лучше: могут подбросить и корочки хлеба, и кости.

И вот неожиданно… подъехали машины.

Собаки, заметив их, хотели убежать, но их поймали сразу.

Бомжи не убегали. Кажется, у них в глубине души появилась надежда: «Может быть, если увезут куда-нибудь, там будет лучше, да и теплее, чем здесь…»

Но верили и не верили они такому повороту событий.

Водитель автобуса пригласил их:

– Ну давайте, заходите, товарищи.

Бомжи не сопротивлялись. Они в тишине зашагали к автобусу. Их рассаживали по местам.

– Больше мест нет, – крикнул кто-то.

– Тогда поехали, родные мои! Вы никуда не расходитесь, сейчас за вами вернёмся…

Да они и не думали сбежать, им некуда было идти. А отсюда их всё равно увезут. Может, оно и к лучшему!

Но и водитель автобуса, который назвал их «родные мои», был чужим.

Люди не знали, куда их везли. Кто-то спросил:

– Куда нас везут?

– В отделение милиции, наверное…

Этот человек не знал, что милиция уже давно превратилась в полицию, ведь и его кровать, на котором смотрел телевизор, вместе с ним давно выкинули из той хорошей жизни.

Автобус, в который садились с надеждой о хорошем будущем, выехал за город. Бомжи переглянулись. Промолчали. Не всё ли равно, куда их везут?

Автобус заехал в