Рассказы - Фируза Замалетдинова

шагали по одной тропинке. «Мы всё говорим, что детей изменило время, – думала учительница про себя. Ей хотелось употребить слово «испортило», но удержалась. – Ошибка… ошибка времени всё это…» Мысли перенесла на листья на тропинке: гляди, какие красивые! Все одинаковые, ровные. Все дружно осыпались на землю и ради красоты осенней пожертвовали свои жизни, лежат улыбаясь, рассеивая светлые лучи.

Обернувшись, она посмотрела на свою ученицу. Взгляд девушки был устремлён далеко, в белые облака. Впрочем, она и их не видит, про себя напевает песню и жуёт жвачку.

Учительница уже перестала придавать значение жвачке, старалась успокоить себя тем, что воспитывать – обязанность родителей, ибо она убедилась, – пытаться остановить целыми днями вращающиеся с жвачкой рты всё равно, что пытаться остановить воду текучей реки.

– Изложения ваши проверила, – сказала она девушке, приблизившись к ней.

Залия освободила одно ухо от наушника:

– А-а-а.

Раньше её ученики интересовались: «Апа, сколько у меня?» Девушка будто и не слышала её, равнодушно промолвила:

– Недавно мы вернулись из Ирана.

Да, Залия в изложении написала об отдыхе с родителями, только не в Иране, а в Греции. Учительнице хотелось указать ей допущенную ошибку в самоназвании «Греция». Однако чувствовала, девушка была не готова это слушать. Разговор само собой повернулся в другую сторону.

– А в Иране понравилось?

– Почему же не понравится?

– Музеев, туристов много, наверное.

– Много.

– Наверное, слышала про сады Бабила…

– Да, этот город был разрушен ещё до нашей эры. А так интересно рассказывали про сады, росшие в воздухе. Эх, апа, и вас бы туда свозить!..

Душа учительницы просветлела, словно бабье лето. От каждого листочка глазам метнулся луч. Да, она всю жизнь в начале учебного года на первом уроке поручала писать изложение о том, кто где в летние каникулы отдыхал. Дети бывали в деревнях у бабушек. Об этом пишут охотно. Самые лучшие сочинения вывешивались на стенде, вслух читались в классе. Теперь и между детьми равенство кончилось. Её младший сын учится в одном классе с Залиёй. Слышит и видит, как одноклассники отдыхают в Индии, Арабских Эмиратах. Однажды она сделала сыну замечание за немытую посуду. Эту воспитательную меру поддержал и муж, сказав:

– Что за ребёнок, после еды и тарелку за собой не споласкивает?

Сын ответил:

– Люди отдыхают в Арабских Эмиратах, Турции. А мне деревня да двадцатый магазин возле дома… Что это за отец?

От такого ответа оба чуть не упали.

– Большую ошибку допустил, отец, так резко разговаривать нельзя. Это не педагогично, – сказала она дрожащим голосом.

Нет, это – последний год. Больше никогда не надо задавать вопрос. «Где отдыхали в каникулы?» И для изложений другие темы присмотреть, например: «Уважение к старшим», «Настоящая дружба» и подобные.

Учительница прервалась от своих дум.

– Стесняешься ходить в школьной форме? Так ведь нельзя.

– Не стесняюсь. Просто не хочу ходить, – сказала ученица.

«Впрочем, сердиться бесполезно. Ребёнок есть ребёнок. Есть же у них родители», в который раз сама себя утешала она мысленно.

В этот момент она вспомнила событие, случившееся в прошлом учебном году. Шло родительское собрание. Составляли список учеников для бесплатного питания в столовой.

– Запишем Артура, – предложила одна, живущая по соседству, мать. – Сколько душ на одну отцовскую зарплату живут.

Совершенно ослепшая при рождении последнего ребёнка мать почувствовала себя неловко от возникшего неожиданного разговора о них, покраснела как кумач. Муж сопровождал её на классные собрания обоих сыновей.

Класс затих. Кто-то должен был нарушить тишину.

– Инвалиды пенсию получают, мы оба не работаем. Вот справки с собой, – сказала мать Залии.

– Вы живёте в большом коттедже, – возмутился сосед Артура, – а они в однокомнатной квартире. Вчетвером.

– Что, предлагаете продать построенный дом? Сегодня мы не работаем. Нам сегодня положена льгота.

Она хотела тогда спросить: «А на какие же деньги вы за границу ездите?» Испугалась, что выйдет большой скандал, шум. Ибо в то время имелись и сторонники матери Залии. На плечи, на душу легла большая гора груза. Впоследствии поняла, промолчать – было самой большой ошибкой.

Учительница посмотрела в впалые в вечную темноту глазницы слепой матери: из них на парту скатились капельки слёз… Мужу стало неловко:

– Я свою семью сам прокормлю. Пишите их…

И вот сентябрь начался с прошлогодними впечатлениями и с прошлогодними старыми чулками. Да, записала она тогда Залию. Несмотря на то, что учительница неоднократно напоминала, отец Артура с завода справку о его средней зарплате не принёс.

«Нет, раньше, наверное, не бывало такого, – думала учительница, стараясь припомнить подобные случаи. Хотя бы одно запомнилось. А чулки надо сменить… Она, аккуратно нагнувшись, вновь бросила взгляд на беспокоящие мысль ноги. «Как только получу зарплату, в первую очередь надо пойти в магазин и купить чулки… Не пойти – будет ошибкой…» Когда-нибудь был ли у неё повод стыдиться учеников? Такого случая тоже не припомнит. «А изложения с ошибками…» – подумала учительница, вспомнив предстоящую пройти сегодня тему. Всё же, кто знает, возможно, из этих ребят выйдут бизнесмены с широкой душой. Сами благочестивые, у самих будет полные карманы денег. Может быть, скажут: «Апа, вот вам путёвка, поезжайте, повидайте Грецию, Иран…»

Она перевела глаза на листья. Умещаясь во взор, перекатываясь как янтарь, летят на дорогу. Все-все одинаковые. Намерены украсить осень…

Вкус труда

Следы от приставшего к тяжёлым сапогам янтарно-жёлтого песка до пятого этажа мозолят глаза, значит, на дорогах ещё гололедица.

Уцепившись за подол матерей, то и дело оборачиваясь назад, плетущиеся в сторону детского садика мальчишки и девчонки неожиданно оказываются на корточках, падают на песок на тропинке, значит, на улице и сегодня ещё скользко.

– Вот так, дети умеют оценивать, – сказал дворник и прислонил свою затрёпанную метлу к двери аптеки. Он сегодня уже устал, рисуя песком крупные рисунки снежинок. Его улыбка перешла и к блестящим снежным цветкам, они каждому человеческому существу показались светлее.

– На работу ведь опаздываем, дядя Галиулла, – сказала одна молодая мать, отрывая присевшего на корточки сына. – Просто так нельзя разве посыпать песок, разбрасывая его направо-налево?

Агай выпрямился, повыше задрал нос.

– Н-е-е-т, – сказал он хихикая. – Вон сынок видит мою работу. Если бы я разбросал направо-налево, разве захотел бы он, сидя на корточках, потрогать песок, а?

Дяденька устремил тёплый взгляд на малыша.

– Опаздываем же, – сказала женщина, побежала вперёд, дёргая малыша. – На работу тороплюсь я.

Дядя Галимулла от метлы ни на шаг. Каждый проходящий сейчас ему что-то скажет. Он это знает. И в душе ждёт.

Одни скажут: «Смотри-ка на эти песчинки, превратились в медно-снежные цветы». Другие: «Ох уж этот дворник, ну есть ли