Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

но ничего не произошло. Тогда она продолжила бежать. Увидела объятые пламенем дома. Горел дом Герды. И Айны. Языки пламени выныривали из сухой травы и лизали ей ноги. Она сорвала с себя футболку и прижала ко рту. Огонь. Огонь повсюду.

Огонь, который она разожгла, чтобы согреться, распространился по всему берегу.

– Проснитесь! Проснитесь! Герда! Горим! Проснитесь!

Она кричала сквозь тонкую ткань футболки, но ее голос тонул в угрожающем треске пламени, и слова превращались в шепот.

Элин бежала так, как, наверное, не бегала еще ни разу в жизни. Далеко впереди черными силуэтами на фоне ночи вырисовывались постройки фермы Гринде. Аллея уже была объята пламенем. Она помчалась через вспаханное поле – единственное место, где огню делать нечего. Ноги тонули в рыхлой земле, твердые кусочки почвы забивались между пальцами ног, причиняя боль.

– Эдвин! Эрик! Мама! – Она истошно выкрикивала имена. Так громко, что сорвала голос.

Лес вокруг фермы горел. Пламя ревело. Звук напоминал ей несущийся по рельсам поезд. Нет, десять поездов. Сушь стояла невероятная, и огонь распространялся очень быстро. Она должна, должна успеть их спасти. Элин бежала, едва касаясь ногами земли.

Не переставая кричать, она забарабанила во все двери и окна. Влетела в дом и столкнулась на лестнице с Марианной, которая как ошпаренная выскочила из спальни.

Мать поплотнее запахнула на себе халат и сердито уставилась на нее во все глаза.

– Ты чего орешь? Середина ночи. Что стряслось? – сердито зашипела она.

– Пожар, мама! Разве ты не чувствуешь запах гари? Все горит. Лес горит, хлев горит.

Она протиснулась мимо Марианны и, крича, понеслась наверх. Влетела в спальню Эрика и Эдвина, но их там не было: тусклый свет ночника озарял пустые постели. У Элин закружилась голова. Не веря своим глазам, она принялась срывать одеяла и подушки, словно все еще надеясь обнаружить под ними братьев.

– Эрик, где ты? Эдвин! Эрик! Эдвин!

Позади нее возникла Марианна и отпихнула ее в сторону:

– Дай я посмотрю.

Она прошлась по комнате, заглянула под кровати. Детей нигде не было.

– Ах вы, паршивцы! – закричала она. – Где вы? А ну, немедленно вылезайте!

Элин вылетела из дома, Марианна последовала за ней. Огонь уже вовсю лизал стены хлева, половина крыши была объята пламенем. Рыжие языки взлетали в небо. Двери открыты настежь, коровы с козами растерянно бродят по двору, тревожно блея и мыча. Мике бегал туда-сюда с ведрами, пытаясь затушить пожар. Огонь глухо шипел, словно издеваясь над ним.

– Детей нигде нет! – закричала ему Марианна, но Мике, казалось, ее не услышал – он продолжал таскать свои ведра.

В какой-то момент мужчина приблизился слишком близко к огню, который уже вовсю пожирал стены хлева. Внезапно раздался оглушительный треск, и крыша с грохотом обрушилась. Мике неловко взмахнул руками и попятился назад, но не успел увернуться: горящая балка угодила прямо в него.

Марианна вскрикнула и подскочила. Мике лежал под балкой, из большой раны на затылке текла кровь. Она вцепилась в тлеющее дерево и попыталась отбросить в сторону, но безуспешно. Тогда она вылила на Мике целое ведро воды, и тот застонал от боли.

– Помоги же мне! – закричала Марианна дочери.

Однако Элин бросилась не к ней, а к сараю, где братья устроили себе шалаш. Вся постройка была затянута дымом, одна стена горела. Кашляя и окликая братьев по именам, Элин пробиралась между трактором и комбайном, плотно прижимая футболку к лицу.

Со двора донесся жуткий протяжный вопль, сопровождаемый непрекращающимися рыданиями. Тревожно кричали животные.

Когда Элин добралась до шалаша, над головой вовсю полыхало пламя. Она увидела маленькие голые ноги, торчащие из-за бочки. Эдвин. Она затрясла его:

– Эдвин! Эдвин! Проснись! Проснись сейчас же, надо бежать!

Эрик был рядом. Она пнула его ногой и взвалила Эдвина себе на спину.

– Эрик, очнись. Ты должен выбираться сам!

Веки мальчика дрогнули и слегка приоткрылись. Ее брат был жив. Они оба были живы.

Она прижала Эдвина к себе и помчалась к полю, туда, куда не мог добраться огонь. Рука Эдвина, безвольно повиснув, стучала ее по спине. Не останавливаясь, она на бегу целовала брата в щеку:

– Держись, умоляю, держись…

Он что-то пробормотал ей в ответ – не разобрать.

– Чувствуешь дым, видишь огонь? Все горит. Пожар. Мы должны бежать, быстро-быстро. Мы доберемся до моря, а у воды огонь нам не страшен.

Эдвин кивнул. Она опустила его на землю, он сел и закачался взад-вперед, размахивая руками перед собой, словно отгоняя кого-то невидимого. На Элин глядело белое как простыня лицо с посиневшими дрожащими губами.

– Сиди здесь, я скоро вернусь. Я должна забрать Эрика. На вот, держи, закрой рот и вдыхай как можно реже.

Элин протянула брату свою футболку. Она снова осталась в одних трусиках. Но ночь больше не была холодной. Бушевавший огонь распространял вокруг себя такой жар, какого Элин не чувствовала еще ни разу в жизни.

Когда она вернулась во двор, все было объято пламенем. Хлев, сарай, жилой дом… Ни Марианны, ни Эрика, ни Мике она не увидела. Вокруг были только огонь, дым и темнота.

– Эрик! – выкрикнула она имя брата. Но было слишком поздно. Вокруг ревело пламя, обугленные части построек рушились на землю, взметая дожди из искр.

Она бегом вернулась к Эдвину. Он сидел в борозде, там, где она его оставила, и всхлипывал.

– Здесь все горит, Элин. Почему так сильно горит, по чему?

– Тс, ничего не говори, не трать понапрасну сил. – Она погладила его по лбу.

– Нам не выбраться, мы здесь как запертые. Разве ты не видишь?

– Мы на самом большом поле. Здесь нет ни травы, ни деревьев, а земля не горит, поэтому огонь нас не достанет. Мы посидим тут немножко. Пожарные уже в пути. Нас скоро спасут.

Она положила голову Эдвина себе на колени. С шоссе донесся вой сирен. В небе застрекотал вертолет. Элин гладила брата по волосам и по лбу, но когда коснулась его лица, он вскрикнул – щека была обожжена. Дым немилосердно ел глаза. По рукам и ногам тек пот. От жары и нехватки кислорода перед глазами все плыло. Согнувшись от кашля, Элин стянула с Эдвина футболку и прижала ко рту. Красные воспаленные глаза брата с мольбой смотрели на нее.

В воздухе носились рыжие искры. Издалека видно было, как длинные языки пламени жадно лижут фасад дома. Эдвин рванулся было, но Элин его удержала. Он кричал и закрывал уши руками, но она держала его крепко.

– Не смотри туда, Эдвин, не надо. Лежи спокойно. Тс, не смотри.

– Где