Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Элин зажмурилась и легла рядом с ним в борозду. Земля была твердой и неровной. Тело Эдвина – горячим и мягким. Она обняла брата и крепко прижала его к себе.

– Прости, – едва слышно прошептала она.

Зарево над горящими строениями окрасило небо в оранжевый свет. Элин неподвижно стояла в центре вспаханного поля и следила взглядом за прибывающими машинами. Первыми примчались пожарные. Следом – машина «скорой помощи». Она видела, как из кабин выпрыгивают люди в черном и белом и мчатся через двор, что-то крича друг другу. Двое разматывали шланги. Издалека доносился истошный визг новых сирен. Вертолет кружил между огнем и морем, сбрасывая на горящий лес тонны воды. Элин замахала руками, что-то закричала, но сорванный голос не слушался. Она видела, как приехавшие пожарные подняли балку, под которой лежало обгоревшее тело Мике. Один из пожарников поднял руку – бесполезно, Мике был мертв. Элин тяжело задышала. Мике. Отец Фредрика. Мертв.

Потом она упала на колени, шепча имя Эрика. К сараю, вернее к его остаткам, никто из пожарников даже не подошел. Она понимала, что уже поздно. Сарай сгорел почти дотла, и все же она продолжала шептать имя брата. Снова и снова. Лист жести, прикрывавший горящее ложе в куче хлама, криво висел на остове трактора. Все остальное обрушилось. И где-то там, внутри, остался лежать Эрик. Совершенно один.

Кто-то из пожарников попытался набросить одеяло на плечи Марианны, но та оттолкнула его. Она чему-то возмущалась, бурно жестикулируя, и все время показывала на дом. Элин махнула ей; сдвинуться с места она не могла: ноги глубоко увязли в рыхлой земле. Все происходящее напоминало сцену из фильма ужасов.

Марианна вдруг рванула к дому, халат на ней развязался, и подол развевался по ветру. Пожарники остановили ее и потащили к машине «скорой помощи». Ноги Марианны оторвались от земли и беспомощно болтались в воздухе. Навстречу им уже спешили санитары, и мать силой уложили на носилки.

Дышать было нечем. Душный тяжелый воздух был таким едким, что болело в носу. Пожарники, как по команде, надели на себя маски. Марианне тоже дали одну. Элин протянула к ним руки, но пошатнулась и упала в землю лицом вниз.

Санитарная машина начала сдавать назад, чтобы развернуться, и в этот момент фары осветили поле. Водитель дал по тормозам, санитары выскочили и, увязая в земле, помчались к лежащей на поле девочке, которая из последних сил тянула к ним руки.

Сухой рот Элин был забит землей. Перед глазами все расплывалось, бегущие к ней фигурки людей казались сгустками воздуха над раскаленной землей. Она видела колеблющиеся лица совсем близко, но не слышала ни звука. Прошептала имя Эдвина, хотела показать назад, за спину, но руки ее не слушались. Санитарка прижалась ухом к ее рту, в надежде разобрать хоть слово, но напрасно. Элин понесли к машине. Санитары спотыкались, и каждый неверный шаг разрывал ее тело на части.

Потом наступила тьма.

Элин лежала на кровати, до самого подбородка укутанная одеялом. Она открыла глаза и заморгала от режущего глаза белого света. К ее руке был присоединен прозрачный шланг, из мешочка на штативе что-то равномерно капало. Она чуть шевельнулась, потянув шприц, который сидел у нее в сгибе локтя. Кто-то подбежал к ней. Она снова закрыла глаза. Почувствовала на своем лбу чью-то прохладную ладонь.

– Ну, очнулась?

Она что-то пробормотала и прищурилась, чтобы разглядеть, кто это. Над ней склонилась медсестра со светлыми завитыми волосами.

– Ты ангел? – прошептала Элин.

– Ты в больнице. Все хорошо. Помнишь, что случилось?

– Ма-ма? – последний слог повис на губах, и те предательски задрожали.

– Твоя мама тоже здесь, она находится в другом отделении.

– Я хочу увидеть ее.

– Не сейчас, потерпи немного. Сначала ты должна окрепнуть. – Медсестра присела на краешек кровати, взяла руку Элин в свою. – Ты сейчас совсем слабенькая, но тебе повезло. Лишь небольшие ожоги на ногах, и все.

Элин смотрела на женщину в белом халате. Вспоминала. И глаза все больше наполнялись слезами.

– Сгорело так много, – прошептала она.

– Вы оказались в самом эпицентре лесного пожара. Там до сих пор бушует огонь.

– А Эрик, Эдвин? Что с ними?

– Кто это?

– Мои братья. Эдвин был там, рядом со мной. На поле. Он лежал и спал на земле. Он уснул. – Она с трудом подбирала слова; голос, охрипший от криков и дыма, был едва слышен.

Медсестра внезапно выпустила ее руку и быстро вышла из палаты. Из коридора донеслись взволнованные голоса. Слезы ручьями побежали по щекам Элин. Она закричала:

– Мама!

Сестра вернулась. Взяла ее за руку и принялась гладить по лбу:

– Мы связались с пожарными, они разыщут твоего брата.

Элин покачала головой:

– Там было пекло и слишком много дыма.

– Часть они уже потушили. Твой брат наверняка уцелел: прошло не так много времени.

– Эрик… Мой второй брат… Он спал в сарае. Тот обрушился.

Медсестра обняла ее и осторожно прижала к себе. Прохладные руки гладили ее голову, лоб и щеки.

– Мама, наверное, разозлилась, да? Она не хочет меня видеть? – прошептала Элин.

– Она сейчас в палате интенсивной терапии. Дым повредил ей легкие. Ты обязательно с ней встретишься, когда ей станет получше. Мы еще долго тебя здесь продержим.

– Есть здесь кто-нибудь еще? Кто-нибудь еще выжил?

Медсестра осторожно покачала головой. В глазах у нее блестели слезы.

– Поспи, маленькая моя. Поспи, ты почувствуешь себя лучше, когда проснешься.

Элин закрыла глаза. Женщина поднялась с постели и оставила ее одну.

В наступившей тишине что-то попискивало. Мигали табло непонятных приборов. Снаружи доносились чьи-то шаги: кто-то ходил по коридору. Часов у нее не было, и она не знала, сколько минут или часов продолжалось это хождение. Каждый раз, когда к ней заглядывали, Элин спрашивала об Эдвине, но ответа не получала.

Мике… Герда… Уве… Эрик… Эдвин… Она снова и снова шептала их имена и не верила.

Этого не может быть.

Она рывком села на постели. Руки… С руками все в порядке, пальцы двигаются. Она сжала их в кулак и разжала, сжала и снова разжала. С ногами тоже все в порядке. Щиколотки замотаны белым пластырем, стягивающим кожу, и только. Она опустила ноги на пол и встала. Торчащий из руки шланг волочился за ней, куда бы она ни пошла. Свободной рукой Элин взяла штатив и покатила в сторону туалета, передвигаясь короткими осторожными шажками. Голова кружилась, пол раскачивался под ней, словно палуба корабля. Длинная больничная рубашка была