Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

Элин слезла с кровати и уселась на пол рядом с отцом, привалившись спиной к стене. После ночной прогулки босиком здорово саднило ступни ног. Боль от ожогов на щиколотках тоже никуда не делась.

Глаза Лассе были закрыты. Он спал, похрапывая и посвистывая. Почувствовав исходящий от отца такой знакомый запах, Элин поняла, как же она по нему соскучилась.

Она огляделась. Все вокруг сияло чистотой. Валявшаяся накануне где попало одежда теперь была аккуратно сложена в стопку. С подоконника убраны пивные банки. Кипы газет выброшены. Элин с улыбкой перевела взгляд на отца. Теперь на нем были брюки и рубашка, застегнутая под самое горло.

Наконец он открыл глаза и несколько раз удивленно мигнул.

– Элин, неужели ты и впрямь здесь, у меня?

– Как ты чисто все прибрал. Всю ночь, что ли, не спал?

– Ага. Если ты собираешься здесь жить, нужно хоть немного навести порядок. Я пытался дозвониться до твоей матери, но мне сказали, что такого номера не существует. Она что, перестала оплачивать счета за телефон?

Элин пожала плечами и отвела взгляд.

– Ну, ничего, – продолжил Лассе, – зато я отправил ей письмо, когда ходил в магазин. Написал, что ты добралась сюда, живая и здоровая. Чтобы она не волновалась, – добавил он и подвинул стул к журнальному столику.

Элин, не присаживаясь, схватила ломоть хлеба и яростно проглотила в один присест, без всякого сыра и масла.

– Так сильно проголодалась? – Лассе отрезал толстый кусок сыра и протянул ей.

Элин тут же целиком запихала его в рот.

– У меня не было с собой денег на пароме, – объяснила она, – поэтому я ничего не ела.

– А что у тебя с ногами? – Лассе кивнул на белые повязки вокруг щиколоток.

– Я обожглась, был пожар… – Тут Элин запнулась, не зная, как рассказать все отцу.

Но Лассе опередил ее:

– Ну, конечно, черт побери! Я же слышал об этом. Мне звонили. Ты знаешь, что…

– Да, но я не хочу об этом говорить. Никогда больше, – перебила отца Элин. Ей не хотелось думать о том, что случилось. Более того, она мечтала навечно стереть это из памяти.

Элин потянулась к пакету с соком и наполнила два стакана. Следом намазала маслом два бутерброда: один – себе, второй – Лассе. Тот больше не стал задавать никаких вопросов и задумчиво откусил от бутерброда большой кусок.

– Смотри-ка, я получил себе в придачу домработницу, – пробормотал он с набитым ртом. – Ну, теперь заживем.

– Значит, мне можно остаться?

Лассе обхватил лицо Элин своими горячими сильными ладонями и ласково покачал вправо-влево:

– Ну конечно, мой малютка-муравей! Я стану заботиться о тебе, как о принцессе. Достану себе матрас, а ты будешь спать на кровати. А завтра я отведу тебя в школу. И накуплю тебе самой красивой одежды. И плюшевых мишек, если хочешь.

– Эх, папа, – вздохнула Элин, – я уже давно выросла из плюшевых мишек.

Нью-Йорк, 2017

Фредрик Гринде. Элин полностью набирает его имя в строке поиска и быстро жмет на ввод. Третьим результатом выходит адрес в Висбю, принадлежащий какой-то фирме. Есть еще несколько заметок с упоминанием этого имени, она мельком проглядывает их, но ничего интересного не находит. Поиск в разделе «картинки» тоже не дал результатов. Элин быстро прокручивает страницу дальше, так и не встретив ничего серьезного.

Но главное, что он существует. Он жив. Она задерживает дыхание и быстро опускает крышку ноутбука.

Его лицо весной всегда было таким веснушчатым – в горошек, как любительская колбаса, шутил он. Интересно, он все такой же или изменился? Она запомнила его мальчишкой, неистощимым шутником и выдумщиком. А теперь он взрослый, солидный мужчина.

Элин сидит в большом кожаном кресле Сэма и тоскливо смотрит в пространство. На ней серый мешковатый спортивный костюм. Жирные волосы. Лицо без всякой косметики. Она сидит так каждый день уже на протяжении недели. Работа заброшена. Она сослалась на болезнь, и агент пока что ей верит. В квартире пусто и тихо. У нее нет сил даже включить музыку. Слышны только доносящийся с улицы шум и жужжание холодильника на кухне.

На столике лежит разложенная карта звездного неба с потрепанными от частого разглядывания уголками. Линии сгиба побелели и распушились, прорезав белыми линями черный фон. Вот бы купить звезду неподалеку и назвать ее именем Фредрика. И чтобы они светили вечно рядышком на небосклоне. Или хотя бы до тех пор, пока одна из них не погаснет.

Снизу доносится гудение поднимающегося лифта, звук приближается, кабина минует соседей под ней. Элин быстро убирает волосы с лица и собирает в пучок. Складывает карту и прячет в конец записной книжки. Торопливо смахивает мусор с журнального столика.

Едва она успевает расчистить столешницу, как двери лифта разъезжаются в стороны и в квартиру влетает радостная Алиса в своем танцевальном костюме:

– Я так спешила, что даже переодеваться не стала. Выскочила, едва закончились занятия. – Дочь бросается на диван и издает громкий стон. – Ох, до чего же утомляют эти ре петиции. Как ты думаешь, что мне за это будет?

– Ты попадешь в Джульярдскую школу[14], потому что ты звезда. Только звезды туда попадают. Это как игольное ушко.

– Я лично не считаю себя звездой. Скорее уж, неуклюжей каракатицей. Видела бы ты остальных, вот уж кого действительно Бог талантом не обидел. На их фоне я просто бездарь.

Элин молчит, не отвечает. Снова опускается в свое кресло. Берет ноутбук и изучает результаты поиска. Алиса тихо лежит, закрыв глаза и вытянувшись на диване. Но внезапно издает громкий стон.

– Ах да, совсем забыла! У меня же есть с собой перекусить. Ты ведь сегодня ничего не ела, угадала? Вот только не могу подняться.

Но она все-таки поднимается и принимается расставлять на столике пластиковые контейнеры с едой. Салаты трех видов, свежие помидоры, курица, авокадо и маринованная морковь из магазинчика внизу. Заправка для салата решительно отставляется в сторону. И еще бутылка воды и две кока-колы. При виде красных баночек лицо Элин оживает. Алиса вскрывает одну и делает большой глоток.

– Мм, как вкусно, – произносит она с преувеличенным энтузиазмом.

– Эта штука убивает тебя изнутри, – вполголоса замечает Элин.

– Э-э, нас много чего убивает. Секреты, например.

Элин скорчивает гримасу, а Алиса продолжает:

– Перестань делать мне замечания. Я пью, что хочу. По тому что вкусно. И у меня поднимается настроение. А это чего-нибудь да стоит. Я и тебе взяла баночку. – Алиса берет свой смартфон и