Вопрос – половинка сердца - София Лундберг

к ресторану. Элин замирает и ищет взглядом Сэма. И обнаруживает его бегущим по улице в черном костюме, словно он опаздывает на важную деловую встречу. Мчится по тротуару, ловко лавируя между прохожими. Но, увидев их, сбавляет темп и преодолевает последние метры спокойным шагом, устремив взгляд на дочь. Лоб покрыт капельками пота, волосы прилипли к голове.

– Прости, что опоздал. – Он целует Алису в щеку и коротко кивает Элин. Она чувствует острый укол тоски. – Если я, конечно, опоздал, – продолжает он и поворачивает запястье, чтобы взглянуть на наручные часы. – Ха, ничего подобного! Так за что же я извиняюсь?

Сэм кладет руку на плечо дочери и увлекает ее за собой. Элин следует позади. Смотрит, как они доверчиво склоняют друг к другу головы. Он что-то ей говорит, Алиса весело смеется. Они всегда были близки, всегда общались в свойственной только им манере, которую она никогда не понимала.

Все трое занимают места за круглым столиком в углу. Как бы Сэм с Элин ни сели, они все равно окажутся рядом. Элин пододвигает свой стул поближе к дочери.

Какое-то время все сидят молча.

– Все-таки это мой день рождения… – начинает Алиса, нерешительно переводя взгляд с одного родителя на другого.

– Пожалуй, мы могли бы поговорить о погоде, – пытается пошутить Сэм.

Элин зажмуривается и делает глубокий вдох.

– Разве нельзя просто заказать ужин, съесть его и на этом все закончить? – произносит она.

– Закончить? Мама! – Алиса опускает меню и бросает на нее сердитый взгляд.

– Элин, это же день рождения Алисы. – Сэм осуждающе смотрит на нее.

– Я не это имела в виду. – Элин опускает голову. – Не ссорьтесь, пожалуйста.

Алиса пытается сменить тему.

– А как насчет того, чтобы рассказать о своем новом про екте, мама? О записной книжке и о всех тех снимках, что ты в ней наклеила?

Сэм с заинтересованным видом наклоняется над столом:

– Ага, значит, ты все-таки начала ее. Расскажешь, как об стоят дела?

Элин вздыхает:

– Там пока нет ничего особенного, просто пара строк и немного фотографий.

Алиса удивленно смотрит на них:

– Начала? Так ты, папа, в курсе, чем она занимается? Ведь это не просто снимки. Это совершенно другой мир: крестьянский хутор и дикая природа.

Сэм качает головой и кивает в сторону Элин. Та смущенно ерзает на стуле.

– Алиса, перестань сейчас же. Ты вообще не должна была в нее заглядывать. Это личное. Перестаньте вы оба.

Элин вскакивает, едва на опрокинув стул, но все же успевает его поймать. Посетители маленького итальянского ресторанчика замолкают, в их сторону устремляется множество любопытных взглядов.

– Простите. – Она смущенно возвращает стул на место, слезы жгут глаза. – Мне нужно ненадолго отойти в туалет.

Она слышит, как Алиса за ее спиной шепчет Сэму, да так громко и отчетливо, что каждое слово криком отдается у нее в ушах:

– Она совсем съехала с катушек. Ты просто обязан вер нуться домой.

Проведя в напряженном молчании остаток ужина, они наконец выходят на улицу, где моросит мелкий дождик. Сэм уходит, быстро обняв Алису на прощание. Элин поднимает руку – такси одно за другим проносятся мимо, но ни одно из них не останавливается. Оставив попытки, она возвращается к дочери:

– Мы тоже могли бы немного пройтись пешком. До твоего общежития, а потом я вернусь домой.

– Мама, ты выбрала неудачную часть города для прогулок. Отсюда до тебя кварталов семьдесят, не меньше. К тому же дождь идет.

– В любом случае, я хотела бы проводить тебя домой, – настаивает Элин. – Потом я возьму такси.

– Мне уже не двенадцать лет.

– Ну, разумеется. Тебе уже целых семнадцать. Знаешь, чем я занималась, когда мне было семнадцать лет?

– Дай-ка попробую угадать. Ты уже была знаменитостью и зарабатывала больше денег, чем ВВП Гамбии? – Алиса закатывает глаза.

– Боже мой, при чем здесь политика? – Элин останавливается. – Я собиралась рассказать тебе о моей первой большой любви, но если ты предпочитаешь обсуждать мировую экономику, то пожалуйста.

– Любовь! Как ты можешь думать о ней после того, что произошло сегодня вечером? Спасибо вам с отцом за то, что испортили мой день рождения, в следующем году я буду праздновать его в одиночку, это точно!

Глаза Алисы предательски блестят, на ресницах повисает слеза и, сорвавшись, бежит по щеке. Она поворачивается и устремляется вперед с такой скоростью, словно за ней кто-то гонится. Элин неподвижно стоит на тротуаре, глядя вслед исчезающей под дождем фигурке. Пышное платье красиво сверкает в свете фонарей, хвост развевается на бегу, кудрявые волосы стоят торчком, взъерошенные царящей в воздухе влажностью. Элин улыбается, когда замечает белые кеды, которые дочь весь вечер прятала под длинной юбкой.

– Подожди! – кричит она, но Алиса уже далеко.

Она принимается бежать, но на шпильках это совсем непросто. Каждый шаг причиняет ей боль. Прихрамывая, преодолевает последние метры и хватает Алису за плечо:

– Стой, прости! Давай начнем все сначала, пожалуйста!

Алиса поворачивается к ней и упирает руки в бока:

– Сначала? В первом часу ночи? Уже поздно. День рождения уже закончился, и его уже не исправить. Порой мне страстно хочется, чтобы у меня вообще не было никакой семьи. Такие события лучше праздновать с друзьями.

Элин мотает головой.

– Не говори так. Не говори так никогда. Мы всегда будем твоей семьей, всегда будем рядом, – шепчет она.

Алиса плачет. В ее устремленном на Элин взгляде сквозит отчаяние.

– Честно говоря, я рада, что переехала жить в общежитие, – произносит она гнусавым от слез голосом.

– Пожалуйста, поехали со мной. Переночуешь хотя бы одну ночь дома. Я сделаю тебе горячий шоколад. Поехали, ну, пожалуйста.

Алиса медлит с ответом.

– Поеду, если только ты пообещаешь мне одну вещь, – решает наконец она.

– Какую?

– Если расскажешь, чем ты таким сейчас занимаешься. И об этой записной книжке тоже. Во всем этом есть что-то странное, и я хочу знать, что происходит, но только правду.

Элин сильно втягивает носом воздух и зажмуривается. Земля опасно качается под ногами.

– Обещай, мама, – настаивает Алиса.

Элин едва заметно кивает.

– Обещаю, – шепотом произносит она.

По дороге в квартиру они словно щенята скачут по кабине лифта. Платье Алисы так промокло, что сквозь полупрозрачную ткань просвечивают соски грудей. Она испуганно их прикрывает, увидев свое отражение в зеркале. Двери лифта открываются, и они со смехом вываливаются в прихожую. Мокрые и вконец растрепанные после долгой прогулки под дождем – такси им удалось взять лишь неподалеку от дома.

Алиса показывает на зеркало в прихожей:

– Гляди, какие мы красавицы. Совершенно естественные.

– Кто как, – со смехом отвечает Элин, помогая дочери