Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

прокуратуры. Свободный человек, битый, но не убитый, дотащил баул до первой попавшейся на пути «мусорницы» и выбросил часть «доказательной базы» в неё, потом – до следующей. И пока этаким образом дотащился до автовокзала, остался с вполне подъёмным грузом, даже за багаж не пришлось доплачивать.

Дома его встретили, как и полагается, а уже на следующий день Андрей пошёл в школу, проводить свои уроки.

Кажется, вполне обычная история, так громко возбуждаемого дела и так запросто закончившегося. Хотя курьёзы, несомненно, были.

При высвобождении из цепких объятий следователей и, в частности, Хельги Степановны, забирая в её кабинете кое-какие документы, старые оправы очков, Ветлицкий увидел у неё на столе в целлофановом пакете свой охотничий нож, который у него хранился ещё с той поры, когда вместе с Германом Старцевым бродили по тайге с тайной надеждой найти то самое золото, которое когда-то схоронил в наших краях Иван Збруев.

– Хельга Степановна, а мой нож? – спросил Андрей следовательницу.

Та сделала удивлённые глаза:

– Какой нож? А это не ваш, он совсем из другого дела.

Ветлицкий не стал спорить, поняв, что Хельга Степановна уже приспособила данное вещественное доказательство под свои пинкертоновские нужды.

Как-то через полгода ему пришлось столкнулся со своей мучительницей нос к носу на колхозном рынке у автовокзала и машинально поздороваться с одетой во всё тот же красный костюм следовательницей. Она ошарашенно глянула на Андрея и отпрянула в сторону. Причём, или это просто показалось, в глазах её промелькнул какой-то затравленный испуг, словно это он «прессовал» Хельгу Степановну в милицейских и тюремных казематах, а не по её указке совершались все эти противоправные деяния.

Махнув рукой на такой «подарок судьбы», Ветлицкий двинулся своим путём, как всегда, спеша на автобус, а Хельга тут же затерялась в толпе. Кажется, такой встречи в её распорядке дня не было запланировано.

Вот и в этом опусе поставлена точка. Ветлицкий без сожаления посмотрел на стопу исписанных листов. Вроде бы обо всех упомянул, всё отразил, как было?

Всё и не всё. Чего-то здесь не хватает. Ах, да ощущения второго дна или неба. Это как бы другая неизвестная цивилизация существовала параллельно нашей. У неё всё не так: и в окружении, и в сущности. Словно какие-то неизвестные нам существа ушли жить либо в подземный мир, либо в океан, благоденствуя, если об этом можно так сказать, одни в виде китов и дельфинов, другие – ползая по дну и накапливая своими известковыми скелетами толщи известняков. Которые через миллионы лет нехотя поднимутся из глубин и получат названия полезных ископаемых, а пока их польза только в том, что эти особи дают работу своим надзирателям, а те кормятся плодами своего труда и кормят своих близких. Кажется, всё нормально, всё хорошо. Но злая энергия исподволь накапливается внутри всей этой субстанции, чтобы уже сейчас медленно сочиться наружу.

Часть 6

Все труды человека для рта его, а душа его не насыщается…

Екклезиаст, гл. 6, ст. 8.

Вольному – воля

На крыльце редакции «Енисея», как обычно, тусовался народ. Андрей сразу узнал среди них Германа Старцева, который что-то увлечённо рассказывал, слушательницам. Увидев Ветлицкого, девчонки из секретариата пискнули и предпочли скрыться за редакционными дверьми, и только Магда, а это была она, не спеша докуривала сигарету.

– А, ещё один кладоискатель пожаловал, – пошутила Сунцова в сторону поэта. – Ты почему не на уроках?

– У меня в четверг «свободный день».

– Как это «свободный» или по «болонской системе» можно вообще детей не учить?

– Ты, Магдалена, дай хоть Ветлицкому одуматься, – прервал любознательную журналистку Герман.

– Одумываться у него, полагаю, было время. Да, задал ты нам работёнки, Андрей, и всё это твоя, Гера, писанина. Помнишь, когда ещё Солодовников главредил, я категорически была против, чтобы этот ваш «чоновский поход» печатать? Да и написал ты вроде обо всём и ни о чём. Понимайте, как знаете.

– Кому надо, те поняли. – Герман словно бы обращался за поддержкой к Ветлицкому.

– Как раз поняли те, кому не надо. Что-то сквозит здесь, пойдёмте в кабинет.

– Ты, Магдалена, после того случая, как Солода в редакторском кресле заменила, какая-то хлипкая стала. – Герман с прищуром посмотрел на Андрея. – Эх, и прописал бы я сейчас о похождениях Ветлы настоящую балладу или интервью взял на два разворота.

– Ветлицкому сейчас, по-моему, не до баллад. Пусть сначала свою шевелюру отрастит. Как ученики-то приняли, Андрей, после всех твоих приключений?

– Ученики-то нормально. – Ветлицкий провёл ладонью по только что начинающему отрастать ёжику волос и с тоской посмотрел на кудрявые весенние облака. – После тридцати жизнь только начинается.

В кабинет к новому редактору «Енисея» Магдалене Сунцовой наши заговорщики не пошли, а решили немного прогуляться по улице, на которой находилась редакция.

– Насиделся я по этим кабинетам, Магдалена, хочется свежим воздухом подышать.

– Подыши, подыши. – И Сунцова нырнула в чрево редакции.

Улицы весеннего города жили своей привычной жизнью. Горожане, вечно спешащие по своим делам, и теперь не изменяли своим привычкам. Поток машин несколько поубавился. Много легкового транспорта было припарковано не там, где разрешалось, а там, где было удобно хозяевам этих легковушек, молодёжь стайками перебегала через дорогу, и тоже не там, где было положено. Ветлицкий за время отсидки, привыкший всё соотносить с законом, и здесь невольно отмечал про себя даже малозаметные нарушения установленного порядка.

– О чём задумался, Ветла? – вернул его из забытья старый друг. – Магда правильно сказала, что сейчас не время для интервью. Ты со своим делом-то разделался?

– Я-то разделался, а они ещё нет.

– Всё ещё под следствием?

– И так и не так. Теперь прокуратура с моими «алиби» разбирается, да и дело тоже у них.

– Я так и знал, что этой тягомотины ещё на твой век хватит. Там если прицепятся, то долго из их тенет не выпутаешься.

– Да нет, мои адвокаты полагают, что у ментов ничего не выгорит, самих бы за беспредел не привлекли. Кстати, тебе привет от Фёдора Ивановича. Ба-а-льшой такой. Прямо приветище.

– Брось разыгрывать, что за Фёдор Иванович? – Старцев с недоверием и беспокойством посмотрел на собеседника.

– Какой привет, говоришь, и от кого? От твоего самого внимательного и дотошного читателя, о котором ты даже не подозреваешь.

– Да кончай загадки загадывать, Ветла. Не знаю я никакого Фёдора Ивановича.

– Зато он тебя хорошо знает, наслышан и даже весьма заинтересован в знакомстве.

– Если ты о «следаках», то хватит с меня и Купцова. Что-то мы чуть не бегом по проспекту чешем. Уже прохожие оглядываются. Давай-ка