Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Помнишь Лезгина, того самого, что спал на твоей «шконке»? Он, гад, мне «спортивку» подарил, а потом, как только Иванович его перевёл в другую «хату», забрал.

– Прямо так и забрал? – удивился Андрей, не представляя, как можно забрать куртку, сидя в другой камере.

– Ну да, Иванович открыл «кормушку», руку протянул, мол, гони, Пьяный, «спортивку», и всё стало ясно – Лезгин скурвился, а ведь он сам мне её подарил.

Так и тот мужик, которого «закрыли» за какие-то махинации с казённым мясом, оказался очень «щедрым». Андрей после высказал ему потихоньку, что зря он раздал свои вещи, но мужик лишь вздыхал и надеялся на условное освобождение.

Бросив быстрый взгляд в угол, Андрей понял, что Игоря в камере нет, значит, он либо на ИВС, либо в дочерней «хате». В отсутствие Комкова роль «смотрящего» выполнял другой, разрисованный с ног до головы заключённый.

– Вовчик, – сказал он Андрею, протягивая руку, но по тому, как это было сказано, стало понятно, этот «прессовать» не будет.

– В «хате» нас трое осталось, из прежних, – ввёл меня в курс дела Костя-наркоман. – Прапора «нагнали», то есть освободили, многие ушли на зону, так что я, Пьяный и Толян…

– Ну, Андрюха, когда мы пойдём к тебе «в гости»? – посматривая на мою сумку, ласково произнёс «совёнок».

«Перебьёшься», – подумал Ветлицкий про себя, а вслух стал отнекиваться, утверждая, что ничего там особенного нет. И действительно, все вещи в «майдане» были прежними.

– Возьми станок. – И протянул Пьяному одноразовый «Вилкинсон».

– А ещё чего ты подаришь мне? – стал наглеть Пьяный.

– Больше ничего нет!

– Так уж и нет, вон у тебя что-то цветастое. Хороший матерьяльчик на трусья, – резюмировал давнишний обидчик.

– Это простыня, понял?

– Да мне-то. Я просто так говорю, Толян сейчас всем желающим выкройки трусов делает и себе уже парочку сшил… – пошёл на попятную вымогатель. – Знаешь, а у Вовчика статья про тебя есть, мы все читали.

То, что статью читали не все, Ветлицкий понял, когда в первый же удобный момент попросил новенького дать ему газету.

– У Лёнчика, – сказал «смотрящий».

Лёнчик, паренёк лет восемнадцати, был его земляком. Давая газету, паренёк спросил потихоньку, хотя Пьяного он, кажется, не боялся, чувствуя защиту старшего друга.

– А правда, что тебя здесь «прессовали»?

Ветлицкий молча кивнул головой, но Ленчик не унимался:

– Кто, Пьяный, да?

– Пьяный, Мразь и Кислый, где они, кстати?

– Мразь увезли мотать срок, хватит по транзиткам штаны тереть, а Кислого я не захватил, но вроде бы «закосил» на больничку.

– Баба с возу… – вздохнул Андрей.

Статья, о которой говорил Пьяный, была Ветлицкому знакома. Именно в ней его адвокаты давали полный «отлуп» Хельге Степановне на её интервью в городской газете. Жена потом рассказывала, что после выхода её напрочь лживого интервью защитники пришли к такой «доброжелательнице», всё время приговаривая: «Ну вы нас уели, Хельга Степановна, ну уели», – а на прощанье, как бы вскользь, заметили:

– Теперь слово за нами, ждите ответа.

Хельга гордо посмотрела на якобы униженных адвокатов, но, получив статью, копию которой Андрей возил Сан Санычу «на криминал» и от которой он отказался, мотивируя свой отказ тем, что газетам не доверяет, забегала.

– Я пришла в отдел как раз после выхода «Шанса», а они друг за дружкой носятся по кабинетам, – рассказывала Валентина, – Трясут газетой… Той самой, которую Андрей бегло просмотрел, потому что уже знал обо всём.

– А Вовчик Мрази по морде дал, – ни с того ни с сего сказал Лёня, когда Ветлицкий возвратил ему зачитанный номер «Шанса». – Он и Пьяного ненавидит.

То, что «смотрящий» держал «совёнка» в чёрном теле, было очевидно, к Андрею же он относился по-доброму, рассказывал о своей семье, показал почти карманного формата книжицу, где были собраны семейные фотографии, и вообще, глядя на него, не скажешь, что за плечами у Вовчика были годы отсидки. Андрей не слышал, чтобы Вовчик повысил голос, но Пьяного поколачивал, причём делал это вроде шутя, но удары были весьма ощутимые.

– Пьяная мразь, – замахивался на «совёнка» Вовчик, и тот, гримасничая, отпрыгивал в сторону. – Куда? На место! – командовал «смотрящий», и тот нехотя приближался к обидчику, хотя с появлением Игоря воспрянул духом, зато настроение Ветлицкого резко пошло на убыль…

Комков прибыл в камеру с первым этапом из городского изолятора. Возможно, оперативники узнали, что того, кого они отправляли «на криминал», Сан Саныч не признал сумасшедшим, в противном случае на фигуранта можно было сгрузить всё…

– Игорёк, здорово! – бросился к шефу Пьяный, остальные не очень-то изъявили желание выражать своё почтение прибывшему, да и кому было изъявлять-то? Наркоша сказал, что Серёга Иванов ушёл в хозкоманду, Водяного отправили в зону, а верующего Коляна в больничку. С этим Коляном Ветлицкий не был в дружеских отношениях, пришёл он уже после суда и больше крутился возле «первой семейки», но однажды Ледогор обратил внимание на то, что тот постоянно штудирует Библию.

– Брось ерундой заниматься, – набросился он на Коляна, но парень стоял на своём. – Тоже нашёл занятие! – Ледогор опять пустился в рассуждения насчёт того, что он относится к сатанинскому племени, как и многие из здесь сидящих.

– Не слушай ты его, – подбодрил Ветлицкий тогда Коляна, и он понимающе закивал головой, а уже перед самым отъездом «на криминал» так совпало, что горестно поделился своей бедой:

– У меня тубик и сифак прогрессируют, я говорил медичке, что надо лечиться, а она: «Вот придёт подтверждение с твоего прежнего места работы, тогда и пойдёшь на больничку…»

Услышав такое признание, Андрей подумал, что Колька, болея, чифирил в «первой семейке», пуская кружку с заваркой по кругу и куря, часто оставлял «бычки» докуривать всем желающим.

Игорь, заметив присутствие Ветлицкого, сам подошёл поближе:

– Здорово, Андрюха!

– Здравствуй.

– Игорёк, ты смотри, чего мне Андрюха подогнал, – подбежал не столько хвастаться, сколько докладывать, что, дескать, с вернувшимся из «криминала» Пьяный уже «базарил» и даже кое-что получил, в результате такого общения.

– Ну дай, посмотрю, – протянул руку к бритвенному станку Ком.

– Заберёшь?

– А ты как думал… – И Игорь, подождав, пока ему заправят постель, уселся на своё место, достал из сумки грязное бельё и бросил Косте-наркоману:

– Постирай.

– А мыло или порошок? – заикнулся было тот.

– Чё?!

– У меня есть, – услужливо вставился Пьяный. – Понял! – грозно посмотрел тут же на Наркошу.

– Ты чё, не понял? – Игорь хмуро глянул из своего угла.

– Почему же, – пошёл на попятную Костя.

– То-то же… Андрюха, как съездил? – перевёл разговор на другое Комков.

– Нормально.

– Да я вижу.

Лязгнула задвижка на двери, и из коридора окликнули «смотрящего», тот