Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Всё ты, Герман, знаешь.

– Я знаю. – Старцев с усмешкой посмотрел на своего товарища. – И про клёпку и про уторники, и про наструги, не говоря уже о рубанках-фуганках. Небось и слова-то такие впервые слышишь?

Ветлицкий порядком запыхался, поднимаясь вверх по тропе, и уже ловил ртом воздух, а Старцеву хоть бы хны. Пёр, как лось, ещё успевал разводить турусы на колёсах, тоже, кажется, по выражению старцевского дяди-бондаря. Наконец, Герман заметил, что его друг «пары пущает». Остановился и присел на замшелую лесину.

– Всё, Ветла, привал, хотя до перевала мы с тобой сегодня не дойдём в таком темпе.

Фёдор Иванович сердится

«Всё-таки им неймётся», – подумал хитрый лис Фёдор Иванович про Ветлицкого и второго его спутника, надо полагать, того самого Старцева, автора краеведческой статьи в «Енисее» о красотах и богатствах здешних мест, а заодно и о молодом чекисте Гайдаре, гонявшем банду Ивана Збруева по просторам татарских лесов и полей. Почему татарских, а потому что ещё с малых лет усвоил Федька из рассказов своей бабки, что коренных жителей его малой родины, она иначе как татарами не называла, хотя большим авторитетом безграмотная старуха для Фёдора не была, да и он по младости своих лет мало что запомнил из семейных преданий. Старшая его сестра Катька слыла значительно смышлёней своего заполошного братца, а всё-таки не дозналась у старших, куда они свои богатства попрятали.

Фартук денег прабабка Дарья своей правнучке показала, только деньги те были бумажными и через некоторое время превратились в пыль. Зато золотой запас спрятали столь надёжно, что отец Федьки, Иван Петрович, обшарил все углы, да так, что ещё и Фёдору хватило. Правда, жизни на этом свете отцу Федькиному не много намерено было. Трудился тот на лесосплаве, заготавливая древесину для колхоза, вот и затянуло невезучего папашу под здоровенную лесину, когда плоты вязали на Усть-Сее. Это после уже молевой сплав освоили, не слишком-то заботясь о сохранности леса, а прежде кормилицу-реку берегли, лес гуртом не сплавляли. При молевом сплаве много древесины в воде тонуло и превращалось в «топляки», заодно закисляя воду.

Вообще-то Федька на родню был зол, как-то не по-хозяйски разделались они с наследством прадедов, хотя и себя винил. После армии, а попал он во внутренние войска, зону охранял, там кое-чему обучился, поднатаскался, на курсы младших командиров попал. Служба есть служба, да и та выпала на Дальнем Востоке. Не скажешь отцам-командирам, мол, отпустите дедовский схрон пошукать. Только он крепко помнил, что не зря его прадед Петро за Ишимом сгинул. Может, память о ссыльном помогала ему в работе, подхлёстывала?

Хватка у Фёдора Ивановича была ещё та. Жалел ли он своих подопечных на «продоле» магинской тюрьмы? Может, и жалел. Вот свалился же на его голову этот «писака» Ветлицкий, хлопот он ему доставил выше крыши, и дружок его, Старцев, тоже, можно сказать, «бумагомарака». Фёдор Иванович с таким контингентом нечасто сталкивался, самолично, так сказать. Может, потому и подтянул молодых оперов с горотдела, посоветовал тем, что делать и по какому направлению, раз уж они по счастливой случайности одного из тех писарчуков себе в отдел залучили. Всё по полочкам разложил, да, видно, у самого грамотёшки не хватило, а у напарников его гонору через край. Перестарались, и нет, чтобы всё методично с этого легковера Ветлицкого вытрясать, они его через неделю едва ли не на самоубийство подвигли. Потом оправдывались, мол, кто же от этого хлюпика такого мог ожидать? А Фёдору Ивановичу он уже под увеличительным стеклом общественности достался, и в конце концов Ветлицкого из цепких лап правосудия всё-таки вытащили. Да ещё адвокаты пообещали «всех благ» рьяному надсмотрщику «третьего продола» в магинской тюрьме. С тех станется, и ведь не скажешь, что за большие деньги старались, скорее всего, славу себе, любимым, «пиар» новомодный подтягивали.

«Бог с ним, с этим писаришкой», – решил Фёдор Иванович и совсем было махнул рукой на такое скользкое дело, если бы случайно не увидел на автовокзале двух промышлял в полной дорожной амуниции. Увидел и понял, что кладоискатели своего промысла не оставили. Вырядились, как заправские поисковики: рюкзаки, палатка, даже сапёрными лопатками обзавелись. Правда, ружьишка что-то при них не видно было. На ружьё разрешение надо, бумаги, то да сё, а вот «пукалками» попроще вполне могли вооружиться. Фёдор Иванович проследил, по какому маршруту эти охотники за Жар-птицей собрались, и понял, что ловить их надо в районе родной Коняевской заимки. То есть не ловить, а дождаться, когда они что-нибудь около прадедовой заимки накопают. Може, вся их затея пустышкой окажется, а возможно, и нет. Всё же с дураками ему, Фёдору Ивановичу, везло.

Теперь только мозгами пораскинуть в правильном направлении и своего шанса не упустить. Кое-как выправил у начальства тюрьмы отпуск, благо одних отгулов за сверхурочную работу набралось больше, чем на неделю, снаряжаться ему, как безголовым добытчикам Старцеву с Ветлицким, тоже не было нужды, в архивах сидеть, очевидцев выискивать. Всё знал старый лис Фёдор Иванович, навыки охотничьи ещё не совсем утерял. Короче, на третий день старлей Магинской «кичи» выдвинулся в район действий двух кладоискателей. Теперь нужно было раньше времени им на глаза не попадаться.

Мешая дело с бездельем

Палатку наши «туристы» разбили, так и не дотянув до перевала. Причём Старцев долго изучал свою «секретную» бумагу. Ветлицкий через плечо заглянул на его картосхему.

– Что ты там, Гера, высмотриваешь? Я небольшой геодезист, и то вижу, что она у тебя «километровка», миллион на сантиметр, короче, если хотя бы «двухсотка».

– А ещё лучше – к спутнику привязать, – огрызнулся Старцев. Теперь учёные работают над привязкой объектов через спутниковые системы.

– Так то учёные, а мы с тобой, старик, самоучки.

– Ладно, хватит философствовать. Ставим палатку здесь, у ручья.

– Какой-то он больно хилый, и вода мутная.

– По нынешнему году скажи спасибо, что хоть на такой наткнулись. А ты знаешь, Ветла, что в здешних местах все ручьи и речки золотоносные?

– То-то шофёр пошутил насчёт старательских лотков.

– Знаю, работай. Лапника под спальники наруби, а костерок сушняком топить будем. Да окапывай костровище. По-хорошему бы ещё и камнем по периметру обложить.

Хоть и находились за день наши путешественники порядочно, есть не хотелось. Старцев всё время подтрунивал над учителем, а Ветлицкий до того устал, что, как только забрался в спальник, так сразу и отрубился.

Всё-таки посвежевший горный воздух делал своё дело. Старцев же долго колдовал над своими бумагами, сверял с записной книжкой, что-то высчитывал, глядя