Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Посмотрел бы я на тебя, Гера, такого храброго, когда на третьем «продоле» под началом Ивановича очутился.

– А-а, пуганая ворона и куста боится. Хватит трепаться, до Ефимкино на автобусе доедем, а там рюкзаки за плечи – и вперёд, да не просто вперёд, а вперёд и с песней. Усёк?

На автовокзале было полно народу, и нужный нашим «туристам» маршрут по наполняемости не выдерживал никакой критики. Уже выезжали с посадочной площадки, когда Ветлицкий саданул со всей силы товарища под бок.

– Смотри, Гера, вон справа мужик, у тумбы с расписанием движения транспорта, стоит. Да не у той тумбы, а у другой, в защитной форме.

– Никакого я мужика не вижу, бабёнку пьяненькую заметил, а мужика – нет.

– Эх, разиня, бабу заметил, а мужчину – нет. Сдаётся мне, что это наш Фёдор Иванович был. Вот мы и вляпались. Ещё никуда не уехали, а нас уже срисовали.

Герман протолкался к заднему стеклу, но автобус уже свернул на главную улицу, и водитель поддал газу.

В пригороде, у дач, пассажиры стали массово покидать автобус, и появились свободные места. Наши поисковики расположились рядом и только тогда стали горячо обсуждать, сумел ли их Иванович заметить с полной походной выкладкой или нет? У Германа ещё и двухместная палатка была принайтована к рюкзаку.

– Я же говорю, Ветла, что пуганая ворона куста боится. Может, это вовсе и не твой Иванович был. Чего со страху не привидится.

– Скажи ещё, что у страха глаза велики.

– И скажу… – Герман пустился в рассуждения, что когда он бегал от законной жены по своим шустрым бабёнкам, то ему тоже на каждом шагу казалось, что его благоверная мелькает.

– Да-да, кто про что, а вшивый знаешь, про что?

– Знаю, ты смотри, Ветла, чтобы нужный сворот не проморгали, а то будем из райцентра лишних десять километров по бездорожью топать.

– Ты у нас, Герман, за топографию отвечаешь, так что веди, Сусанин.

– Почему это я Сусанин?

– А кто же, Сусанин и есть. Ведь вывел вместо Июса на Шошу, или память начисто отшибло, пока на капроновой бичёвке над пропастью болтался?

– Подстраховщик был такой надёжный. Если бы рукав от фуфайки в расселине не тормознулся, то, скорее всего, оба к тем студентам на том свете присоединились.

Автобус нещадно пылил по гравийке, в салоне было пыльно и душно, но Ветлицкого целиком захватил ни к чему не обязывающий трёп.

– Почему оба на тот свет укатили?

– А потому, что без меня ты так и засох бы в пещере под охренительными рисунками на потолке.

– Да, может, выбрался бы с Божьей помощью.

– Если Бог сподобился забрать такой экземпляр к себе. Смотри, вон и наш сворот, кажется. Теперь ни какому Ивановичу не будет по силам нас догнать.

– Если только он нас на автовокзале не сфотографировал. А ты, Ветла, случайно, фотик не захватил?

– Случайно, не захватил ни фотик, ни компас. Удочки складные захватил и пустую банку из-под американской кукурузы, для червей. Кукурузу-то мы с Валентиной съели.

– Товарищ водитель, господин, или как вас теперь, на свороте нас высадите.

Отряхнувшись от дорожной пыли, Старцев с интересом огляделся по сторонам.

– Теперь попутную машину поймать бы, а то так-то топать ещё километров сорок, это в лучшем случае.

– А ты что, Герман, опять решил на Джой свалить?

– Не я решил, а от Уйского перевала до Копытовской заимки не так и далеко. Нужно бы в том районе пошарить хорошенько.

– Значит, на Ивановом золоте крест поставил?

– Значит, поставил. Иван Григорьевич получше нас с тобой тайгу знал. Да вообще я полагаю, что оно в Монголию утекло. Так что давай не будем ловить журавлей в небе.

– Эту песню я уже слышал. Полагаешь, Копытовская синица понадёжней?

– Может, и так, а может, на Коняевкий схрон выйдем, только тоже большой вопрос, чтобы знакомый твой, как его…

– Коняев Фёдор Иванович.

– Я и говорю, большое меня сомнение берёт, чтобы этот Фёдор Иванович в своих владениях до сей поры не похозяйничал.

– Видимо, не похозяйничал, если твоя коньюктурная статья не подвигла его на поиски фамильного добра.

– Э-э, вон и грузовик пылит. Голосуй, Гера.

Наши любители путешествий ещё долго тряслись на попутке, глотая пыльный воздух, так не похожий на целебный кислород Джойских предгорий. Стояла в то лето великая сушь, и одно могло радовать ловцов чужого счастья, что комара и гнуса в тайге было в разы меньше обычного. Шофёр как-то жалостливо посмотрел на своих пассажиров и объяснил, что все близлежащие речки лучше всего обходить по верховьям, русла-то почти у всех пересохли, и на прощание пошутил:

– Что-то я у вас лотков для мытья золота не вижу, или просто порыбачить решили?

– Какие из нас старатели, – Герман изобразил из себя полного профана. – Мы и золото видели разве что на ветринах универмагов.

– Ну-ну. – Шофёр ещё раз махнул рукой в сторону засиневших на горизонте горных вершин, и его «лайба» попылила дальше, а Старцев с усмешкой посмотрел на своего спутника:

– Да, Ветла, смотримся мы на природе, как две белые вороны. – И, видя, что Ветлицкий действительно приуныл, полез в один из карманчиков своего необъятного рюкзака, достал прозрачную коробочку чуть побольше спичечного коробка. – Не унывай, Ветла, компас я всё-таки захватил, правда, ученический, у сына конфисковал. Можно и на тебя буссоль повесить, но съёмки местности мы пока делать не собираемся, так что потопали.

– Я же, Гера, всё-таки исторический заканчивал, а географ так, на замене и по совместительству.

Солнце уже садилось в распадок, красное, предвещавшее и на завтрашний день галимую сушь. Даже среди мощных елей, которые устремлялись вверх, словно карабины некогда промышлявших здесь разбойничков, то ли колчаковских, толи семёновских банд, а может, и самого барона Унгерна, не ощущалось вожделенной прохлады.

– А смотри, Гера, – со знанием дела заметил Ветлицкий, – всяких пород деревьев хватает: и сосны, и ели, и осины, не говорю уже о берёзах и лиственницах, а кедрача что-то не видно.

– Кедры здесь росли, да люди их вывели.

– Как вывели?

– Очень просто. Там, чуть выше деляны леспромхоза располагались. А местная власть предприятия обонкротила, а территорию китайцам под лесозаготовки нарезала. Те и развернулись. Лекцию тебе о пользе этого дерева читать не буду, сам понимаешь. Только одно скажу, у меня дядя в Магинске бондарем работал при мясокомбинате. Он со своим другом на дому, в частном секторе, бочки под солонину делал, мясо в них на Север по Енисею отправляли. Так вот клёпка для бочек