Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

в парке на жительство, Ветлицкий сразу же решил отыскать Германа. На звонок из редакции «Енисея» ему ответили, что Старцев ещё бюллетенит. Вторым человеком, который связан для Андрея с тайгой, был следователь Купцов, он тоже не оставил своего «крестника» в покое. В отличие от Дёмина этот вёл расспросы жёстко и любил ошарашивать собеседника своей проницательностью, а появился Ветлицкий в прокуратуре, как и договаривались ранее со следаком, самостоятельно. Конечно, была мыслишка потянуть время, но теперь-то большой вины за собой горе-путешественник не чуял и пошёл смело.

В приёмной посетителю сказали, что Владимир Иванович ушёл в МВД:

– Подождите.

Пока ждал Купцова, обратил внимание, что в дальнем конце коридора, на низенькой банкетке у стены, сидит не кто иной, как сам Герман Старцев. Рука у него была перебинтована, а весь вид скорей напоминал нашкодившего школяра, нежели журналиста ведущей газеты.

– Ты же бюллетенишь, чего припёрся?

– Да у меня неформальная встреча, а сам-то?

– Тоже неформально.

– Тогда не забудь про уговор, если начнёшь перед Купцовым исповедоваться. – Старцев, видать по привычке, нянькался с рукой.

– Что за уговор?

– Про ордена, а в остальном чеши как на духу, что орешничали, а после двинулись по следам боевой славы, мол, сбором материала для будущих книг занялись.

– Какие теперь следы боевой славы, да ещё у бандита Збруева?

– Сразу видно, Ветла, что ты лопух. Это прежде он таковым считался, а теперь – герой.

– Збруев-то герой?

– Не ты же…

Спор их прервал мужчина, тот самый, что разговаривал с друзьями у вертолёта.

– Давно ждёте? – И, не дожидаясь ответа, кивнул Герману: – Заходите, вы первым будете. Кажется Старцев?

– В прошлый раз был именно им, – неудачно сострил журналюга, и Ветлицкий понял, что его дружок уже побывал у этого Купцова, впрочем, в кабинете Герман задержался ненадолго, а выйдя, успел сказать:

– Дело у них и без нас продвигается, а те-то, двое, пока гуляют на свободе, так что хоть запротоколируйся… Андрея следователь встретил более официально, чем в коридоре, все формальности выдержал, называл только на «вы», короче, обскакал Дёмина по всем статьям.

– Итак, в тайге увлекались промыслом?

– По мере возможности.

– Ничего себе… по мере, даже бизнесом занялись?

– Да ради этого и весь сыр-бор затеялся, – вздохнул Ветлицкий, намекая на своё полунищенское существование.

– Понимаю, мне многое уже известно, но хотелось бы и вас, молодой человек, послушать. Из первых уст, знаете ли… – И Андрей около часа рассказывал о своих злоключениях, вплоть до появления вертолёта на речной отмели.

– Об одном из преступников вы сказали, что вроде бы его уже встречали где-то?

Ветлицкий про себя усмехнулся, не припоминая, чтобы он об этом говорил Владимиру Ивановичу. Тот, казалось, слушал вполуха, но выводы делал правильные.

– Преступника встречал раньше?

– Да нет, вы что-то путаете.

– В казаков-разбойников играть не советую. – Купцов постучал авторучкой по столу.

– И не думаю играть, но, возможно, мне показалось, что одного из нападавших где-то в городе видел.

– Вот это правильно, видели, и давайте вспоминать, в ваших же интересах.

Эти самые интересы в конце концов подвигли автора будущих романов рассказать, как он попал в переделку в Отрадном, как несколько раз пересекалась его дорожка с охранниками не то Блинова, не то Левашова, а также не преминул заметить, что в казаков-разбойников если кто и играл, то, скорей всего, Старцев, который для чего-то палил в темноту, сбрасывал камни с горной кручи, короче, прикалывался на полную катушку и дочудил на свою шею…

Купцов бодро строчил в протокол, сказав напоследок:

– Прочитайте и распишитесь под каждой страницей. И ещё раз уточните, где прописались?

Где он прописался? Да Ветлицкий и сам не знал. В парке он явился не скоро: побродил по осенним улицам, борясь с искусом заглянуть в отделение здешнего Союза писателей. Странно, раньше он оттуда, считай, не вылазил, несмотря на то, что жил в Отрадном, а теперь, когда до писательской конторы десять минут ходьбы – ни ногой? Конечно, без Мирры местная гвардия стала неприкаянной? Недавно Фомичёва встретил, тот пролетел мимо старого друга на кофейного цвета иномарке и, скорей всего, просто не захотел замечать безработного и неухоженного Андрея, а впрочем, всё это ерунда. Разве она хуже, его нынешняя жизнь почти отшельника в каменной сторожке парка, чем прежнего, который считал, что все и вся ему чем-то обязаны?

Вечерами, сидя в своей обители без света, Ветлицкий специально не включал электричество, радуясь тому, что перед глазами открывался целый мир освещённого слабыми фонарями пространства, а ещё его занимало видение, почти мимолётный промельк лица той женщины, которая встретилась ему в толпе бесприютных бродяжек, нанимаемых парковым работником на уборку территории. Вот ещё одно наваждение, и всё-таки где же его пути пересекались с той молчаливой и печальной дамой, почти блоковской Незнакомкой?

5

– Ветлицкий, ты у меня сдельно работаешь или как?

– Скорей всего «или как». Все равно почти ничего не платите, Анатолий Васильевич.

– На спирте надо экономить и на продуктах. Тебе Клава сколько вчера выдала? Взвод солдат прокормить хватит, а ты всё на трёх подёнщиц. – Шеф, кажется, завёлся надолго, но тут заметил, что шофёр паркового грузовичка переехал бордюрчик, чтобы поближе подпятить к большой куче мусора. – Куда, куда тебя несёт?! Скажи ему, Настя!

– Да пошли вы все, начальники хреновы, – бодро отозвалась теперь уже почти штатная подметальщица.

– Кормитесь около меня всем гуртом и меня же ещё посылаете? – Веселов побежал делать выговор водителю, а Андрей подался к выходу, по пути соображая, где бы разжиться деньгами. Может, Герман уже реализовал проект по закладке найденных ранее царских орденов? Лучше всего было бы позвонить в редакцию, но тот, пожалуй, опять станет увиливать – дескать, не телефонный разговор и вообще лучше пока лечь на дно, а то можно подумать, что Ветлицкий очень хорошо на плаву держится. Да он с тех самых пор, как ушёл от Куксовой, уже давно в придонном иле отлёживается, только плавниками едва шевелит, правда, толку от этого шевеления немного.

Район, где находится редакция «Енисея», ничуть не изменился: всё так же снуют автомобили, подчиняясь командам светофора, непослушные пешеходы по-прежнему перебегают дорогу в неположенном месте, как и во времена не столь давние. Напротив редакции ярко поблёскивает вывеской ресторан «Шанхай», бывший «Золотой сон». Вспомнилась присказка: «Как до Шанхая пешком…» – далеко, значит, вот и ему, бывшему школьному учителю, до всего хорошего и стабильного – как до далёкого китайского города, и чем, собственно, сможет помочь сейчас Герман, если в деньгах откажет, да вполне возможно, что и журналист, пожалуй, ещё на больничном. «Узнаю на вахте – и