Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Осень, холода… – поддакнул майор, затягиваясь сигареткой. – Сам-то куришь?

– Нет, спасибо, – вежливо отстранился Андрей. – Мы сначала орешничали, а потом Герман решил по следам Ивана Григорьевича пройтись.

– Какого Ивана? – не понял майор.

– Збруева, того самого, который здесь с чоновцами в Гражданскую воевал.

– С чоновцами или против?

– Да скорей всего, сам за себя. Прежде белоказаком считался, а по нынешним временам борцом за Расею значится. За крестьян заступался.

– Сейчас всё на уши поставили, даже генерала Власова обелить пытаются, – изрёк Бережной.

– И с Власовым не всё ясно, – заметил Стремилов. – Одни утверждают – враг, а другие – борец против сталинизма.

– Тоже мне, борец. – Майор опёрся об автомат. – Зато писатель Гайдар, который этого Збруева гонял, теперь за живодёра и алкаша сходит.

– Тогда время другое было, – возразил врач, – а теперь людей поголовно интересует, кто есть ху.

– Поголовно! Рассуждаешь, как ветеринар, – сострил Бережной.

– Какая разница. Лекарь – он и в Африке лекарь. – Глеб замолчал и стал прислушиваться к тому, что творилось вокруг. – Так говоришь, те двое, которые вас здесь мордовали, в тайгу сбежали?

– Если окончательно решили свалить, то теперь уже далеко. Я одного успел мотнуть, а Герман даже палкой ударил другого.

– Кажется, ходит кто-то? – сказал Киркин муж, верней сожитель.

– У них двухстволка, могут из кустов жахнуть, – поёжился Андрей.

– Где ходит? – вполголоса переспросил Бережной.

– Да у тебя за спиной.

– Может, это второй студент, друг того, что в кустах лежал.

– Вряд ли. – Майор незаметно спустил автомат с предохранителя и, с ходу выпустил длинную очередь по чернеющей неподалёку стене деревьев.

В чащобе послышался треск, может, вскрик. Андрей и Глеб остолбенели.

– Руки в гору! – взвизгнул Бережной и ещё раз выстрелил, теперь уже одиночным, но лес ответил глухим и коротким эхом.

– Кажется, кричал кто-то? – неуверенно произнёс Ветлицкий.

– А я выше голов стрелял. Идти смотреть надо.

– Если это ваши, Ветлицкий, незваные гости, – сказал Стремилов, – то шут с ними, а если нет? По инструкции должен быть предупредительный выстрел.

– Правильно, – заоправдывался майор, – когда в армии, на посту, а здесь – тайга. Может, я уже у бандитов на мушке был?

– Нервы у тебя слабые, – усмехнулся Глеб.

– Ну, если у вас сильные, то и шуруйте в лес. Проверить не помешает.

– Мы сходим, если ты нас прикроешь.

– Подождите, нужно шумнуть для острастки. Эй! – крикнул в темноту эмчеэсник, но тайга молчала. – Всё, идите смело. Вот вам ракетница, в случае чего палите. Ракетой тоже можно убить запросто.

– Убить и пальцем можно, – глубокомысленно заметил врач. – Пошли, Андрей.

Без толку прошарившись по вечерней тайге минут тридцать, мужчины повернули назад.

– Надо быть круглым идиотом, чтобы на рожон переть, – сказал Стремилов. – Наверное, ветки трещали, которые наш герой посбивал, когда палил в чащу?

– Может, и ветки, а может… Я теперь учёный. – Андрей глубоко вздохнул.

– Мне Кира кое о чём рассказывала.

– Даже так? – удивился Ветлицкий.

– Представь себе… – Глеб выдержал паузу. – Она, кажется, даже гордится, что знакома с тобой.

– Тоже, нашла чем гордиться.

– Не чем, а кем, – как-то не совсем тактично поправил писателя врач и, словно желая замять неловкость, громко расхохотался, адресуя свой смех якобы майору.

– Что, бесполезно? – отозвался тот от костра.

– Бить наугад, а попадать в десятку. – Стремилов имитировал треск автоматной очереди. – Та-та-та-та… Этого ты хотел?

– Ничего я не хотел. Давайте по такому случаю выпьем по граммульке – и спать… по очереди.

– Ты, конечно, первый?

– На правах старшего. – Майор отвинтил крышку фляжки. – Выпьем без тостов, просто с устатку.

– А я думал, ты продрог у костра. Ночи-то холодные.

– Разве это холод? Вот мы зимой самолёт из-под снега выкапывали. Помните, что в гору въехал?

– Помним, – сказал Ветлицкий, – только почему – непонятно.

– Теперь поди разберись. Так вот, снег по пояс, а ручками надо всё перебрать, ручками… – Бережной выпил из раздвижного стаканчика и протянул его Глебу. – Причастись, медицина.

– Ну, разве только за таких храбрецов, как ты, которые грабят погибшие самолёты и спасают маленьких детей от поноса. – Но майор шутку не оценил. Он уже клевал носом и, осовело посмотрев на врача, протянул тому автомат.

– На, Айболит, игрушку, а я вздремну пару часиков.

– Спи, родной, – отмахнулся Стремилов и добавил, глядя на Андрея: – Зря я сказал, что у майора нервишки слабые, сейчас задаст храпака, всех медведей в тайге разбудит.

Глеб поудобней уселся на корягу, Ветлицкий расположился напротив. Помолчали, всё ещё не отойдя от недавней вылазки в лес. Наконец врач заговорил первым:

– Кира не знает, что я с ночёвкой уехал. Конечно, если ребята догадаются звякнуть, а не допрут – тогда… Тебе налить?

Доктор протянул фляжку собеседнику, но Андрей отрицательно замотал головой:

– У меня ещё от случившегося в глазах туман, хорошо, что Герман определился.

– Да, не повезло бедолаге. Как его так угораздило кожу с руки снести?

– На страховке повис, когда с горы спускался. Легко отделался, а то меня бы потаскали.

– Ещё притянут, будь спок. Нормально, что вдвоём были, следствию легче.

– Если не сговоримся?

– Это уже другой вопрос, хотя у них свои методы на сей счёт имеются, как и у врачей, впрочем.

– Разве врачам тоже приходится кого-либо изобличать?

– Симулянтов хватает, и не только…

Ветлицкий вспомнил палату, в которой лежал, Мирру Нестеровну, и ему стало плохо. Машинально плеснув в стакан спирту, морщась, выпил, и в голову ударило горячей волной, грудь обожгло, кажется, даже костёр поплыл в сторону. «Крепко я сдал на подножном корме», – подумал горе-путешественник и отставил фляжку.

– Тело вы лечите, – переводя разговор в менее щекотливое русло, промямлил Андрей, – а вот душу…

– Душа заболела? – спросил Глеб и потянулся к фляжке. «Привык спирт на работе лакать», – неожиданно с неприязнью подумал Ветлицкий про эскулапа. Впрочем, что он ему такого сделал: живёт с Кирой, так с ней и Левашов жил, а неприязни к мужу любовницы Андрей не испытывал, хотя и натерпелся от него.

Вспомнив продвинутое семейство, Ветлицкий ляпнул прямо, без перехода:

– Левашова-то как поживает?

– Кира? – Нынешний супруг некогда любимой женщины немного помедлил, словно прикидывая, стоит ли откровенничать, но выпитое развязало доктору язык. – У Киры есть свои странности.

– Может, ты её как мужик не устраиваешь? – окончательно оборзел Ветлицкий.

– По-твоему, я похож на импотента? – ничуть не обиделся Стремилов.

– Не в том смысле, – заюлил Андрей. – Вот когда мы были с ней в… дружеских отношениях…

– То в дружеских, а я всё-таки муж, впрочем, не стоит разводить глубокую философию на мелком месте, скоро Бережного будить на вахту…

Когда сменились и уже укладывались в палатке на ночлег, Глеб пошутил:

– Зря мы майору автомат