Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– От рубах, с подолов, лент нарви – и забинтуем, а внизу подорожник найдём, я знаю.

Располосовав рубаху, Ветлицкий как умел стал забинтовывать повреждённую бечевой руку друга, и тот помогал ему, причём пытаясь даже шутить, словно не он совсем недавно висел над могилой.

– А признайся, что ты, Ветла, уже со мной попрощался.

– Да я и подумать-то не успел ничего, а тут ещё рукав у фуфайки оторвался, теперь точно буду как бич, в таком одеянии.

– М-да, ситуация, – покачал головой Старцев. – Я почему сорвался – нога по снежку скользнула. Там плешинка в тени не растаяла, вот и съюзил.

– Послушай, Герман, а зачем нам здесь ночевать? Давай спускаться в тайгу, там и заночуем. Под ёлками потеплее, и крыша над головой.

– Действительно, надо выбираться, – поморщился журналист. – Только если косогором идти, более двух суток теряем.

– А если назад, в пропасть, то две башки!

– Всё понятно, уговорил. Ружьишко жаль и транзистор.

– Кто-нибудь обрадуется, если случайно забредёт в пещеру.

– Случайно не забредёт, сюда с целью идти надо. Ладно, собирай вещички и с лопат черенки сбей, заберём их с собой. – И, перехватив ироничный взгляд Андрея, хмуро пробурчал что-то насчёт овса, который нынче дорог.

– Не дороже жизни, – огрызнулся Ветлицкий.

– Смотря когда, бывает, что и дороже.

С тем и побрели по косогору. Уже отойдя на приличное расстояние от дозорной вышки, Андрей оглянулся: кто бы мог подумать, что совсем недавно там случилось, и сорвись Герман в пропасть, так просто Ветлицкому из тайги бы вовек не выбраться. Вот и не верь после этого в судьбу.

11

Проснулся Андрей от того, что рукав телогрейки, который был прихвачен по-быстрому, оторвался и обнажившаяся рука не только замёрзла, но и упёрлась в еловые колючки. Костерок еле теплился и в свете его согбенная фигура Старцева казалась ещё несчастней. Герман покачивался из стороны в сторону, нянча свою больную руку, словно ребёнка.

– Болит? – спросил Ветлицкий товарища.

– Мозжит. Подкинь-ка дровишек, а то ни черта видно.

Когда костёр разгорелся, Старцев размотал повязку и тяжело вздохнул:

– Плохие мы с тобой эскулапы, даже аптечку внизу оставили. Я сейчас думаю, что можно было нам в пещеру спуститься, тем более у тебя кураж появился, и я как-нибудь извернулся бы.

– Ты и со здоровой рукой оплошал, – отвёл глаза в сторону Андрей.

– Ничего, это она сейчас ноет, а тогда, вгорячах… Маху мы дали. Там бы по перекату на другой берег Июса запросто перейти, а здесь я бродов не знаю, к тому же опять белые мухи залетали.

Действительно, сквозь частые ветви деревьев в слабой синеве утра было видно, как сеется тихий снег, и, чтобы отвлечь друга от скорбных дум, Ветлицкий сказал:

– А ведь я, Герман, стихи написал о том самом времени, когда чоновцы здесь шмон наводили.

– И где же они?

– Действительно, где? – Ветлицкий сунулся в рюкзак, но записной книжки там не было.

– Наверное, там же, где ружьё и радиоприёмник, – предположил Старцев, – но ты не унывай, ещё Булгаков, кажется, говорил, что рукописи не горят. Даже если мы сгинем в тайге, лет этак через десять кто-нибудь наткнётся на пещеру и станет счастливым обладателем твоей нетленки.

– Издеваешься?

– Ничуть, даже боль утихла от нашего спора.

– А может, Гера, тебе руку мочой продезинфицировать?

– Пошёл ты, лекарь хренов, со своей мочой, к такой бабушке.

– Зачем моей, можно и хозяйской.

– Скажи лучше, Светкиной – у той она лечебная!

– А ещё лучше Кирочки Левашовой. Вот вернусь домой, найду Кирку, книжку ей свою подарю… только бы всё обошлось.

– Опять каркаешь, Ветла? Сюда шли, всё о кладе мечтал, вот и вспугнул стоящую добычу, назад – тоже ноешь. Смотри, уже почти рассвело. Давай перекусим – и в путь. Ох, рученька моя, ручка…

Друзья уже порядочно времени шли по тайге, придерживаясь берега реки, в надежде встретить рыбаков или туристов, чтобы попросить их переправить на другую сторону, но в такую глухомань люди, кажется, не забредали. Под вечер второго дня Герман заводил носом:

– Горелым пахнет, верней палёным. Здесь где-то поблизости костёр жгли?

И точно, вскоре горе-кладоискатели вышли на прогалину, где среди пожухлой травы чернело костровище.

– Свежее, – определил Старцев. – Видишь, ещё пепел не выдуло, а вот и постель – ветки аккуратно нарублены.

– Давай здесь переночуем, а там видно будет.

– Эх, подвожу я тебя, Ветлицкий. Плот нужно мастерить, но с моей-то рукою, да и слабею вроде, поташнивает слегка.

– Может ты в положении? – сострил Андрей. – Тех тоже мутит всё время. – Но Герман шутки не принял.

– Не хотел я тебя пугать, но, кажется, это не та река, которая нам нужна, хотя если даже и та, то нам ещё долго топать, а съестные припасы на исходе. – При этом журналист здоровой рукой, порывшись в рюкзаке, извлёк из него пачку патронов. – Во, ты смотри-ка, ружья нет, а патроны прихватили! И когда это я успел их в рюкзак засунуть? Старею, друже, на покой пора.

– На таких ещё пахать да пахать можно, – заметил Андрей, направляясь в кусты. Он и отошёл-то всего ничего, как вдруг… или это Ветлицкому показалось? Протиснувшись через заросли, он увидел какие-то вещи, брошенные навалом.

– Герман, иди сюда!

Старцев подошёл тотчас:

– Чего шумишь?

– Посмотри! Вроде бы палатка, спальники. Неужели кто бросил? Ну и чудеса.

– Тащи всё на чистое место, разберёмся. Ты смотри-ка, привалило. – Старцев покачал головой. – Не нравится мне такое, свалили в кучу. Так настоящие хозяева не сделают, да и не настоящие.

«Ага, – подумал Андрей, – если наше добро в пещере найдут, тоже решат, что какие-то охламоны оставили». – Но Герман продолжал рассуждать:

– Либо они на лодке уплыли ненадолго, либо… Надо бы по реке пройти, посмотреть на отмелях.

– Теперь уж темнеет, куда пойдёшь? Может, палатку поставим?

– Нет, палатку мы ставить не будем, – вдруг заупрямился журналист. – Вот ветки нарублены, ночлег есть, а лучше вообще заночевать где-нибудь подальше.

– Например, в пещере… – съязвил Ветлицкий.

– Хотя бы и в пещере. Не нравится мне нынешняя тайга. Бывало, уходил на промысел в одиночку – и ничего, а сейчас… Шляются здесь всякие.

– Ну хоть спальники взять можно и котелок, что им сделается? – взмолился озябший поэт. – Хозяева объявятся – извинимся.

– Вопрос не в нас…

Старцев спустился к реке и пошёл вниз по течению, чуть ли не принюхиваясь, то обходя завалы, то подолгу останавливаясь у самой воды. Андрей нехотя брёл за ним. Хотелось есть и спать, а вообще-то он уже давно пожалел, что дал втянуть себя в подобную авантюру.

– А ну-ка, поищи какой-нибудь шест